— Если хочешь, я могу рассказать тебе о смерти.

Я подняла взгляд.

— А в чем разница?

— Смерть — это процесс умирания. Мертвым ты становишься уже после наступления смерти.

— О, — я намеренно проигнорировала мысли о маминой смерти… будет ли ей больно, появится ли свет в конце туннеля, поймет ли она, что происходит? Но Генри не станет спекулировать на эту тему. — Ну, давай.

Он осторожно вытянул руку и, к моему удивлению, положил ее мне на плечи. Напряжение никуда не ушло, но и на том спасибо — он не касался меня неделями.

— Все не так плохо, как думают смертные. Очень похоже на сон, как мне говорили. Даже когда рана вызывает боль, она быстро проходит.

— Что… — сглотнула. — Что происходит после того, как они засыпают? Появляется… яркий свет?

Генри хватило тактичности не рассмеяться.

— Нет. Появляются ворота, — многозначительный взгляд. Что бы он ни пытался мне донести, я ничего не поняла. Генри сдался и сказал: — Ворота у входа в частную собственность.

— О, — я часто заморгала и задумалась. — О. Ты имеешь в виду эти…

— Иногда они очень кстати. Но большую часть времени они находятся в запределье.

— Это что?

— Преисподняя, где души коротают вечность.

— Значит, Рай тоже существует?

Его пальцы плавно обхватили мою голую руку, и я автоматически прижалась к нему. Может, мама была права — может, он так отдалился от меня, потому что боялся, что я не переживу Рождество? Или просто пытался утешить меня. В любом случае, я жаждала его теплых прикосновений.

— Изначально существовало много разных убеждений, из-за которых царство оставалось без определения, — сказал он серьезным тоном. — Когда появились более существенные религии, с ними сформировался и Тартар, и Елисейские поля, и другие. С тех пор религии расширялись… — он замолчал, осторожно подбирая слова. — Загробная жизнь зависит от пожеланий или верований души.

В моем разуме пронеслось бесконечное число возможностей, от которых кружилась голова.

— Разве это не усложняет дело?

— Еще как, — на сей раз он улыбнулся. — Поэтому я и не могу править в одиночку. Джеймс служил мне временным помощником.

Мое настроение мгновенно ухудшилось.

— Если ты не можешь править один, то почему он сможет, если ты исчезнешь?

Генри заерзал, и на мгновение я испугалась, что он уйдет. Положила руку поверх его, и он замер.

— Не знаю. Если до этого дойдет, данная проблема перестанет быть моей заботой. Учитывая, как он вел себя по отношению к тебе, я подозреваю, что он планирует предложить тебе ту же должность, но окончательное решение принимает совет. Если ты не пройдешь испытания для меня, то тебе не станут давать второй шанс с ним.

Мне никогда не приходила в голову возможность, что я настолько нравлюсь Джеймсу, что он захочет провести со мной вечность. Я вздохнула, пытаясь не ерзать. Сомневаюсь, что Генри прав — мы с Джеймсом просто друзья, если теперь нас можно так назвать. Он это знал. Они оба знали.

— Что я буду делать? В смысле, если пройду их… каков план?

— Это тяжелая работа, — ответил парень, и я увидела отражение гирлянд в его глазах. — По большей части мы наводим порядок или помогаем не определившейся душе прийти к пониманию. Нам запрещено вмешиваться, если душа не считает, что ее должны судить.

— А что происходит с ними? — я пыталась вспомнить, кем была моя мама. Методисткой? Лютеранкой? Пресвитерианкой? Это вообще важно?

— Это полностью зависит от их убеждений. Если они верят, что будут жить в человеческой форме, то так и происходит.