Она подоспела в тот момент, когда змея утягивала Девлина под воду. Она увидела выражение боли на его лице, слышала, как тяжко он дышит.

— Нет! — завопила она, вонзая лезвие в извивающееся тело змеи, раз, другой…

Девлин потянулся к ней.

— Нож, — прошептал он еле слышно.

Она перевернула тяжелый нож, вставляя рукоятку в руку Девлина. Змея взмахнула хвостом, ударив ее в грудь. Вспыхнула боль, она пошатнулась и упала в воду. Вода попала ей в ноздри, обжигая их изнутри, точно кислота. Она, задыхаясь, вынырнула. Около нее бурлила вода. В лунном свете она разглядела алую струйку, уносимую течением, похожую на развевающийся на ветру флаг.

Она сжала руками виски и закричала, охваченная ужасом. И тут из воды возник Девлин, змея соскользнула с его тела, как клубы мрака скатываются с восходящего солнца. Он встал и глубоко вдохнул, его плечи тяжело опустились, грудь то вздымалась, то опадала — он жадно втягивал в себя воздух.

— Слава Богу, что с тобой все в порядке.

Он шевельнул губами, но ничего не смог из себя выдавить, кроме ужасного скрипучего хрипа.

— Девлин? С тобой все в порядке, да?

Он застонал, его ноги подкосились. Она подхватила его, удерживая его одной рукой за талию, другой — за плечи.

— Не знаю, что вы там себе думали, — сказала она, ее голос прозвучал слишком резко — от страха за него. Она положила его руку себе на плечи. — Купаться в темноте одному. Господи Боже мой, надо быть более разумным.

Он не отвечал, было только слышно, как воздух свистит при вдохах и выдохах. У него сломаны ребра. Пробиты легкие. О Боже, что же ей делать? Вдруг он сильно ранен? Он кое-как доковылял до костра и упал, утянув за собой и ее, на ковер из банановых и пальмовых листьев.

— Девлин! — Она схватила его за плечи, пытаясь перекатить его на спину. Если у него сломаны ребра, его собственный вес может сдавить их так, чю он повредит себе сердце или легкие.

Когда она стала его толкать, он с шумом выдохнул. Он опрокинулся на спину, вытянув одну руку. Свет костра осветил темно-красные полосы, опоясывающие его грудь и талию.

Страх сковал ей сердце, у нее тяжко заныло в груди. Дрожащими пальцами она ощупывала каждое ребро, пытаясь понять, есть ли переломы.

— Ты не можешь умереть, Девлин. Не умирай! Постепенно пульс на его висках стал реже. Как только он начал приходить в себя, первое, что он почувствовал, было прикосновение нежных пальцев, они скользили по его ребрам, мягко касаясь подушечками его кожи. Приглядевшись, он увидел Кейт, склонившуюся над ним.

Свет от костра освещал нежное лицо, золотые отблески плясали на атласе цвета слоновой кости. Вид у нее был очень взволнованный и в то же время очень решительный — брови насуплены, нежные губы твердо сжаты.

Сквозь мокрую блузку просвечивали груди. Розовые кончики были похожи на маленькие бутоны, вжавшиеся в прозрачную ткань. Изодранная ткань позволяла видеть бледную кожу. Какое искушение. Она была так близко, что стоило лишь поднять голову, чтобы уткнуться лицом в эти мягкие груди. Она была неодолимо притягательна. Он попытался дышать ровнее, но легкие отказывались повиноваться, отказывались расправиться и впустить в его грудь достаточно воздуха. Она посмотрела на него — заметила, что он очнулся.

— Слава Богу, — прошептала она, обхватив ладонями его щеки. — Все в порядке?

Ее груди скользили по его груди, ее кожа лучилась теплом, возбуждая его. Он старался отвлечься от этой муки, от переполняющей его любви, от снова нахлынувшего на него вожделения.

— Больно?

О Боже, да, очень больно, но он совсем не был уверен, что она в состоянии понять и разделить его страдания. Он понимал, что ни он, ни она не могут ничего с этим поделать.