Роберт прикусил язык.

— Да, Кети, ты всегда была защитником униженных и оскорбленных. Не удивлюсь, если ты пустишься в рассуждения в защиту сирот Востока или будешь ратовать за улучшение условий труда на фабриках, ну… что еще тебя тревожит, а? Да… Защита бедных беззащитных лисиц от кровожадных охотников? Слышал, слышал о суматохе, которую ты подняла в прошлом году. Спасала лисичку от гончих графа Дартмута. Это, должно быть, было захватывающее зрелище.

— Я освободила бедное создание за день до охоты. — Кейт глубоко вздохнула, пытаясь сдержать нара-стающее негодование. Уголком глаза она увидела, что Маккейн наблюдает за ней. Что он о ней подумает?..

— Роберт, на твоем месте я бы попридержала язык.

Роберт сделал круглые глаза.

— Неужели ты и впрямь жаждешь провести две недели на этом паршивом суденышке?!

— При данных обстоятельствах, боюсь, у нас не было выбора. — Хотя Остин улыбался и его голос был ровным и спокойным, он явно сдерживал раздражение, объясняясь с Робертом. — Плыть на пароходе, как мы планировали поначалу, было бы опасно.

— Что действительно опасно, так это плыть на этой кошмарной посудине. По-моему, нам очень скоро придется звать на помощь спасательные лодки. — Роберт остановился, театрально вскинув брови. — Кстати, тут есть хоть одна спасательная шлюпка?

— Если вы желаете, я посажу вас на ял и отправлю обратно на берег.

Маккейн сказал это едва слышным шепотом. Однако тон его заставил всех обернуться. Роберт, Эдвин, Остин, Фредерик, Барнаби, Кейт — они не сводили с него ошеломленных глаз.

Кейт вгляделась в Маккейна. Он прислонился к стене, его руки были скрещены на груди, а одно колено согнуто. Он был похож на хищника, полного скрытой силы, на ягуара, наблюдающего за своей жертвой из-под полуприкрытых век. Таким и должен быть мужчина. Опасным, завораживающим. Она честно себе призналась, что находит его потрясающим.

Нет, ей следовало остановить это сумашествие. Ее преследует желание снова очутиться в объятиях Девли-на Маккейна, почувствовать прикосновение его губ Сколько можно думать об этом. О да, ей необходимо забыть про этот поцелуй и про то странное ощущение, которое вызывали его прикосновения… Страсть без любви и уважения почти унизительна…

Роберт выпрямился, будто хотел поспорить ростом с Маккейном, но он все равно был ниже на несколько дюймов.

Зачем Роберту эта экспедиция? Как он мог проме-ня гь веселую лондонскую жизнь на грозящие постоянной опасностью джунгли? Должно быть, настоял его отец. И тут было только одно объяснение: Эдвин все еще надеялся, что она примет предложение Роберта.

Мышцы на горле Роберта напряглись, потом дернулся кадык. Наконец он заговорил.

— Кто вы такой, кто вам позволил так со мной разговаривать? Вы не имеете права.

— Мистер Витмор нанял меня проводником, тем самым предоставив мне это право, — сказал Маккейн, глядя Роберту прямо в глаза. — Если вы хотите продолжить путешествие, вы будете делать то, что я скажу.

— В самом деле? — Два розовых пятнышка выступили на бледных щеках Роберта. Он огляделся вокруг, надеясь найти единомышленника. Но такового не оказалось. Никто из присутствующих не собирался оспаривать приказания Маккейна.

— Тебе надо хорошенько все взвесить, прежде чем ехать с нами, Роберт, — сказал Фредерик таким голосом, каким обычно разговаривают с ребенком. — Это только начало, ты не представляешь, что ждет нас в джунглях.

Роберт открыл рот, собираясь что-то сказать, но не решился. Он молча повернулся и пошел к своей каюге, войдя в нее, он со стуком захлопнул дверь, и эхо пронесло этот звук по узкому коридору.

Эдвин долго смотрел вслед своему сыну, потом повернулся к Маккейну.