— Я сначала подумала, что они каннибалы. Потом я поняла, что они хотят сделать со мной. Если бы вы не пришли… — Она запнулась.

— Они не посмеют больше прикоснуться к тебе, клянусь — Он приложил ладонь к ее щеке, ее кожа была холодна как мрамор.

— Я никогда не чувствовала себя более беспомощной.

— Это потому, что здесь нет пера или чернильницы, — сказал он, надеясь, что сможет развеселить ее немного.

Она закусила нижнюю губу, и он заметил, как она борется с переполнявшими ее чувствами.

— Я хотела быть сильной. Я очень старалась. Но я была так напугана.

Взяв ее пальцами за подбородок, он повернул ее голову. Когда она взглянула на него, в ее глазах блестели слезы.

— Хочешь, я открою тебе тайну?

Она кивнула, и одинокая слезинка скатилась из уголка ее глаза. Он провел большим пальцем по ее щеке, поймав блестящую капельку.

— Я тоже был до смерти напуган. — Да, он боялся, что не поспеет вовремя. Боялся, что они изнасилуют ее, как они делают с любой захваченной женщиной. Он был свидетелем такого действа однажды, целое племя в тридцать мужчин по очереди утоляли свое вожделение с шестью пленницами.

— Вы боялись? — Она, казалось, была поражена таким откровением.

— Мое сердце билось, как барабан. Разве ты не слышала?

Она улыбнулась.

— Вы смеетесь надо мной. О, как он любил ее улыбку!

— Ну разве что немного.

Он провел пальцем по ее изогнутым в улыбке губам, ощущая ее теплое дыхание своей кожей, вспоминая, какие эти губы на вкус, вспоминая сладость ее рта, как она прижималась к его обнаженному телу.

Он хотел обнять ее сейчас. Он хотел гладить, целовать ее, разжигать огонь между ними, огонь, который сожжет страшные воспоминания. О Боже, как же он хотел ее!

Он почувствовал, что она вдруг успокоилась. Она смотрела на него, затаив дыхание, и ждала. Может, она думала, что он попытается изнасиловать ее, уподобясь дикарям?

Молча он боролся с желанием, пульсирующим в его венах, таким жарким и сильным, что он не мог унять его. Она не нуждалась в том, чего так жаждал он. Не сейчас. Да и вообще никогда. Он отвернулся от нее, желая скрыть свое состояние.

— Тебе надо поесть.

— Вы обнимете меня?

Нет. Он не мог обнять ее. Если он ее послушается, беды не миновать.

— Ты почувствуешь себя лучше, как только поешь. Он вонзил нож в индейку. Чуть ли не обугленная снаружи, птица была почти сырой внутри.

— Пожалуйста. Обними меня, ненадолго.

Ее мольба была такой нежной, полной желания. Он посмотрел через плечо. Это была его ошибка.

Она сидела, скрестив руки на груди, обхватив кистями хрупкие плечи. Свет от костра сверкал на слезах, заполнивших ее огромные голубые глаза. Она дрожала. Потребность успокоить ее перевесила все остальное, включая его собственную боль.

— Кейт, — прошептал он, скользнув рукой ей за спину.

Она потянулась к нему, обвивая руками его за шею, как будто ее преследовали демоны и она надеялась найти защиту в его объятиях. Он притянул ее к себе на колени, укачивая ее, легонько поглаживая ее по спине.

Он пытался не обращать внимания на боль в паху. Он чувствовал, что ей хорошо в его объятиях, и это было так соблазнительно.

В ее волосах по-прежнему таились розы. Завораживающий запах ее кожи, влажной, соленой, наполнил его естество, подавляя его сопротивление, пока он не сдался. Ее страсть, нежная теплота, притягивающая теплота, чарующая теплота. О Боже, как ему хотелось согреться в этом тепле. Он сжал челюсти.

— Я чувствую себя в безопасности в ваших объятиях, — прошептала она, ее губы ласкали его обнаженное плечо.