— Нас отпускают, — сказала Дюр Тахар, когда охранники подвели Хаури поближе. — Как ты?

— Прекрасно, — хрипло прошептала Хаури.

И все. Бросила на Пианфар недружелюбный взгляд и оперлась на свою сестру Тэв, оставив кифов. Её грудь была забинтована, раны закрыты искусственной плазмой. По крайней мере кифы сделали хоть что-то… А вот как они это сделали, это уже другой вопрос.

— Идите, — сказал киф, махнув рукавом в сторону ожидающего их лихтера. — Почтение от хаккикта.

Слова «Хвала ему» застряли у Пианфар в горле. Одарив кифа долгим взглядом, Пианфар встала возле лихтера, засунув руки за пояс, и ждала, пока в него не сядут оба экипажа. Хэрел стояла возле неё. Потом они вместе вошли в лихтер по короткому темному проходу и закрыли за собой люк.

В лихтере присутствие охранников было необязательно, слава богам: они больше не могли видеть кифов. Пианфар прошла в тёмный грузовой отсек, где на низких сиденьях бок о бок сидели Шанур и Тахар. Наверху пилот-киф отдавал приказы стартовой команде, шипя, щёлкая языком и издавая гортанные звуки. Пианфар села и пристегнула ремни, когда лихтер качнулся и отделился от корабля. Пилот и его помощник, освещённые тусклым оранжевым светом, были похожи на шевелящиеся чёрные тени. В холодном воздухе стоял запах аммиака и смазки.

Все молчали. Лихтер начало трясти и покачивать, когда он поехал по рельсам грузовой стрелы, и все же скользил он очень ровно и плавно. Хорошее оборудование было на «Харукке». Пианфар вспомнила, как она мучилась с погрузчиком на «Гордости», который ей пришлось терпеть долгие годы. На этом корабле-убийце все работало идеально. Никаких сбоев даже там, где это было допустимо. Такой капитан чего-нибудь да стоил, и Пианфар присоединила эту информацию к тому, что уже знала о Сиккукку-те-ан-никктукктин, инквизиторе Акуккака, провинциале с Миркти, господине и правителе разрушенного Кефка.

Грузовая стрела закончилась, и маленький бронированный аппарат взлетел, когда пилот включил тягу. За окном показался огромный соседний корабль кифов, на котором играли свет и тени, потом он остался в стороне и, когда лихтер, сделав невероятно крутой вираж, повернул, исчез из виду. Лихтер понес их в сторону «Гордости».

«Надо же, какое высокомерие, — подумала Пианфар, раздраженная таким крутым маневром. — Вот в чем твоя слабость. Рисуется перед пассажирами. Сиккуккут за такое шкуру содрал бы. — Тут она вспомнила про страшные украшения на трапе «Харукка». — В прямом смысле. О боги, боги, Джик…»

Кифы о чём-то переговаривались, а внизу уже ничего не было видно. Теперь они летели по инерции, в свободном падении. В дело должна была вступить система управления Кефка — их ожидал самый скверный из всех маневров: подойти к кораблю, стоящему в доке, маневрируя между лопастями и выступами других кораблей, имеющих защиту против любого движущегося тела. Они решили не пользоваться специальными захватами и лебедкой, а просто опуститься на грузовую стрелу «Гордости», используя её энергию. Пришлось дать кифам код, который открывал входной люк и позволял подойти к стреле, — один из ценнейших ключей, открывающих доступ на «Гордость», теперь был известен кифам. Его нужно было немедленно изменить, как только они попадут на корабль. «Только попробуй повредить мой корабль, гад, я тебе все уши оборву».

И всё-таки думать о разрушенном доке или рассекреченных шифрах было легче, чем обо всем остальном. Например, о том, что с «Гордостью» не было связи. «Ваш корабль не отвечает», — сказал киф, когда Пианфар попросила вызвать его из дока. Это означало, что Шур не отвечает. Что она не может ответить. Герен понимала это и, замкнувшись в себе, молча сидела с неподвижным лицом.