– Нергал сказал мне, что мы не сможем сражаться вместе с ним в качестве лучников. Это так?

Я заметил удивленный взгляд Буребисты. Он никогда не посмел бы разговаривать со мной таким тоном. Я взял Галлию за руку и отвел в сторону.

– Я бы предпочел, любовь моя, чтобы ты со своими женщинами все время боя держалась поближе ко мне. У меня достаточно забот и без того, чтобы волноваться о твоей безопасности.

Она выдернула руку.

– Ты не смеешь запретить нам сражаться!

Но я был не в том настроении, чтобы спорить.

– Ты останешься здесь, с Буребистой, до моего возвращения. Это приказ! Ставьте лошадей под навес, напоите их и сами поешьте. День будет долгий.

Я сел верхом на Рема и сделал знак Буребисте:

– Проследи, чтобы они оставались здесь. Под твою ответственность.

Потом я осмотрел оба фланга войска. Сначала левый, где Годарз отдавал распоряжения, куда сложить колчаны с запасными стрелами – по тридцать в каждом. Как и я, он был одет в одну хлопковую тунику, правда, под ней у него имелась еще и шелковая нижняя рубашка, для дополнительной защиты. Хотя Спартак приказал на каждом фланге поставить по тысяче лучников, в действительности их оказалось меньше. Каждого десятого воина оставили в тылу заниматься лошадьми, а другим дали задание подносить воду с доставлявших ее повозок и обеспечивать ей тех, кто будет стрелять. Кто никогда не стрелял из лука, не поймет, что лучник не способен стрелять весь день без перерыва. Даже самому опытному лучнику время от времени требуется отдых; невозможно долгое время поддерживать темп стрельбы по семь стрел в минуту. Нормой скорее является интенсивная стрельба в течение коротких промежутков времени. Я прошел вдоль первой линии, глядя, как воины натягивают на луки тетивы. Я хлопал их по плечам, подбадривал, пожимал руки, шутил и смеялся. Боевой дух был высок. Вопрос лишь в том, сколько воинов останется в живых через несколько часов.

– Помните, что я говорил. Если фронт будет прорван, не ждите ни минуты. Бегите к лошадям и как можно быстрее убирайтесь отсюда. Пешие лучники не преграда для тяжеловооруженных легионеров.

– Не беспокойся, – ответил Годарз. – Если такое случится, я обгоню всех, даже самых молодых.

Я обнял его и направился на правый фланг, где Нергал стоял напротив скопища галлов. Поскольку этот фланг оставался под угрозой флангового обхода и окружения, я поставил драгон Буребисты сразу за воинами Нергала, в пятистах шагах позади них.

– Мы стоим вон там, Нергал, видишь? При первых признаках того, что противник пошел в атаку, мы придем к вам на помощь.

– Да, принц. Не беспокойся, мы не подведем.

Отличный он был воин, и я благодарил судьбу за то, что он сражается вместе со мной.

– Праксима осталась при Галлии, и я присмотрю за ними, так что не волнуйся.

Он улыбнулся и отдал честь.

– Спасибо, принц.

Я поехал с Резусом обратно к Буребисте.

– Умный малый, этот отец Галлии, – сказал он. – Явно именно он самый мозговитый в их семейке.

– Он сущее животное, – сплюнул я.

– Истинно так, однако он способен широко мыслить. Как только он заполучил наше золото, сразу же, видимо, подкупил других племенных вождей, чтобы те присоединились к нему, а потом отправился к римлянам и предложил им помощь всех галлов, чтобы разгромить нас.

– И как это ему поможет? – меня, в общем-то, не слишком интересовал отец Галлии, но было заметно, что Резус обдумывал эту тему, так что я дал ему возможность высказаться.

– Он намерен разбить нас, а потом уничтожить и римлян. Галлов там, должно быть, тысяч шестьдесят, этого более, чем достаточно, чтоб противостоять двум легионам, особенно если он ударит им в спину.