— А старшую-то почему? — не согласился с ней Таранов.

— Потому что она носит обувь сорокового размера, — резко сказала Елизавет Петровна. — Начальник охраны это отметил бы. Но он сказал, что ножка узенькая. И маленькая.

— Значит, две дочери и две внучки, — подвел итог Воронов. — Итого четверо. И всех он обделил в своем завещании.

— Его первая жена давно умерла, — задумчиво сказала Елизавет Петровна. — У них был крепкий брак, я бы даже сказала, добротный. Трое детей. Он, в общем-то, был счастлив.

— Почему же женился тогда на Бейлис? — спросил Воронов.

— Седина в бороду, бес в ребро! — рассмеялся Таранов. — Лично я его понимаю. А вот почему он переписал завещание, убей, не могу понять. Наказать, что ли, их хотел? Дочерей? А за что? Первая жена служила ему верой и правдой.

— Они, разумеется, будут судиться за наследство, — все так же задумчиво сказала Елизавет Петровна. — Его дочери. Именно потому, что они его дочери. Лев Абрамович своего не упускал. Никогда.

— А каковы шансы? — тихо спросил Воронов.

— Если честно, все по закону, — вздохнула Елизавет Петровна. — Завещание составлено в присутствии нотариуса, подписано при двух свидетелях, Лев Абрамович был в здравом уме и твердой памяти.

— Сдается мне, Лиза, ты была одним из этих свидетелей? — пристально глянул на нее Воронов.

— Господи! Что уж теперь скрывать? — И Елизавет Петровна посмотрела на Таранова.

— Ну и что? — пожал тот плечами. — Да, я подписался под завещанием Льва Абрамовича. Мы с ним тогда тесно сотрудничали. Только бизнес, ничего личного. Я и Елизавет Петровна, лица, не заинтересованные в наследстве, вот он и пригласил нас в свидетели. Мы гостили у него в тот день, осматривали коллекцию вин. И вдруг он вызвал нотариуса и сказал: «Раз уж вы здесь, господа, подпишем завещание». Хотя я, признаться, рассчитывал на кое-какие экземпляры из его коллекции. Хотя бы в память о нашем долгосрочном сотрудничестве. Но Лев Абрамович нас с Елизавет Петровной ловко надул. Не оставил ничего! — весело сказал Таранов. — Хотя бы на память! Старый скупердяй, — беззлобно добавил он.

— А кому он все оставил? — тихо спросил Воронов. — Раз вы подписывали завещание, то знаете подробности. Недвижимость, деньги, уникальную коллекцию вин?

— Все — своей законной жене, Бейлис, в том-то и штука! Или как там ее? Я никогда не видел ее паспорта и не спрашивал настоящего имени.

— А в случае ее смерти?

— Вот если бы она вступила в права по истечении полугода, как и положено, по закону, тогда в случае ее внезапной смерти наследником стал бы сын. Но он несовершеннолетний. В общем, черт их разберет!

— Даже если все унаследует он, будет решаться вопрос об опекунстве.

— Разумеется! Он же еще ребенок! Опекуншей на сто процентов будет одна из его, ха-ха, сестер. Можете представить, старшей сестре пятьдесят! А ему восемь! Они ровесники с ее внучкой! Ха-ха!

— Всякое бывает, — пожала плечами Елизавет Петровна.

— Значит, это одна из них, — подвел итог Воронов. — Ну что? Посмотрим план замка? Отметим крестиком места, где бы она могла спрятаться.

— Как будем охотиться на девушку, господа? — весело спросил Таранов. — С оружием или без?

— Иван! — возмутилась Елизавет Петровна. — Все ж таки она нашего круга!

— Ставлю на младшую внучку! — рассмеялся тот.