Я б-ский Монитор, ребята.

Но он был не Монитором, он был человеком из плоти, с раздробленной костью, в его сапоге хлюпала кровь. Пули Генри Мартини ударяли в него, его кидало и трясло, голова дергалась вбок, стукаясь о шлем, но он не остановился.

По детям стреляете, ё-ные псы. Меня вам не застрелить.

Он выстрелил, но цели он не видел. Он взревел, поднял револьвер и ударил им себя по груди, в утреннем воздухе удары гремели, будто молот кузнеца бил по наковальне.

Дэн! Иди со мной, Дэн. Я б-ский Монитор.

Но маленький кругленький полицейский в фетровой шляпе тихо стоял у дерева, отделяя его от Дэна. Пухленькие маленькие жабы вроде него извечно благоденствовали за счет всех Келли. С тем же успехом он мог быть Холлом, или Поттопом, или Фицпатриком, они все слились воедино.

Нед выстрелил. Тот упал на одно колено, вскинул винтовку и дважды выстрелил почти без паузы.

Выстрелов Нед не услышал, но первый удар поразил его правую ногу, и он уже лежал на земле, когда почувствовал более глубокую, более резкую боль от второй пули.

Мои ноги, ублюдок!

И тут они набросились на него как стая динго. Рвали его, пинали, кричали, что пристрелят его, и пока их сапоги гремели по броне на его груди, он видел своего младшего братишку на веранде. Он был Келли, он не побежит.

* * *

Нед Келли будет избавлен от зрелища пустой бесполезной брони Дэна, которую выгребли из золы «Отеля Джонс» днем в понедельник. Это его сестры Кейт и Магги будут драться с полицией за два черных пузырчатых тела, которые нашли лежащими бок о бок на пепелище выгоревшего отеля.

«Сцена в Грете, когда друзья Харта и Дэна Келли уносили их обгорелые останки, не поддается никакому описанию, – сообщил „Герб Беналлы“. – Люди, казалось, возникали из эвкалиптов. Более скверно выглядящих людей мне еще видеть не приходилось».

Тем временем шестеро полицейских сопроводили Томаса Керноу из его коттеджа прямо на Специальный Поезд, а оттуда он был препровожден в Мельбурн, где ему и его супруге еще четыре месяца обеспечивалась полицейская защита. Странное обхождение с героем, а героем его называли не один раз, хотя заметно реже и менее восторженно, чем он мог бы по праву ожидать.

Если такое мимолетное признание его разочаровало, он никогда прямо этого не показывал, хотя продолжавшееся и все возрастающее преклонение перед Шайкой Келли неизменно выводило его из себя.

Что такое с нами, с австралийцами, а? спрашивал он гневно. Что с нами не так? У нас нет своего Джефферсона? Своего Дизраэли? Неужели мы не способны найти кого-нибудь более достойного восхищения, чем конокрад и убийца? Неужели нам столь необходимо выставлять себя в таком сомнительном свете?

Наедине с собой его взаимоотношения с Недом Келли были гораздо сложнее, и сувенир, который он увез из Гленрована, видимо, по-своему посягал на его симпатию. Судя по рукописи, в годы после Осады Гленрована он продолжал маниакально трудиться над построением фраз мертвеца, и именно он сделал те серые карандашные пометки, которыми изукрашен оригинал рукописи.

Брошюра в 12 страниц в коллекции сиднейской Митчелловской библиотеки. Содержит общие моменты с рукописным описанием в Мельбурнской библиотеке (V. L. 10453). Автор обозначен только инициалами С. К. Типография Томаса Уорринера и Сыновей, Мельбурн, 1955, следующий год после смерти Томаса Керноу.

СМЕРТЬ ЭДВАРДА КЕЛЛИ

ПОЛКОВНИК РИЙД, шериф Центрального Бейлиуика, в сопровождении мистера Эллиса, помощника шерифа, предстал перед дверью камеры смертника пунктуально в 10 часов, чтобы потребовать тело Эдварда Келли для приведения в исполнение страшного смертного приговора. Мистер Кастьо, комендант Мельбурнской тюрьмы, незадолго до этого посетил осужденного, с которого под его надзором были сняты цепи; и когда необходимый документ был вручен шерифом, он постучал в дверь, и осужденного поставили в известность об ужасном факте, что настал его последний час.