Что самое забавное, мне было приятно. Не то чтобы я законченный геронтофил, но в прикосновениях этой старушки чудилось что-то родное, почти позабытое. Я вдруг вспомнил бабушку, и глаза наполнились слезами.

— Если хочешь, поплачь, всегда легче становится, — предложила мне старушка. Даже ее хрипотца не вызывала отторжения.

— Да нет, я так что-то… Что это?..

К счастью, в руки себя удалось взять довольно быстро. Я вдруг замялся, не зная, как правильно задать вопрос. Точнее, их у меня накопилась целая масса, а нужно было озвучить только один.

— Что все это? — рассмеялась та.

— Ну да.

— А ты вылезай, я расскажу. У меня с этой стороны редко гости бывают.

Только сейчас я понял, что продолжал вести разговор лежа у берега и позволяя гладить меня этой старушке, совсем как маленького мальчика. Поэтому постарался как можно скорее встать на ноги.

Все это время у меня не выходило из головы, как я до сих пор не утонул. Сроду так долго на воде не держался, а ведь даже не шевелился. Я обернулся, чтобы осмотреть озерцо, но рубежное зрение неожиданно дало слабину. Воды не представлялось возможным различить под чернеющими каменистыми сводами. Открывалась взору лишь небольшая неподвижная гладь на пятачке у самого берега. Не то, блин, море назвали черным. Я попытался опереться о каменистый берег и вдруг понял, что не испытываю никаких тактильных ощущений, будто все рецепторы выключились.

— К дому не пойдем, — решительно заявила старушка, присев на небольшой валун и указав на узкую тропинку меж камней. — Там у меня сейчас забот много. Так что ты хочешь узнать?

— Вы, простите, кто? — присел я рядом, проведя рукой по траве. И вздрогнул, осознав, что не чувствую ее тоже.

— Ох, — поскребла затылок старушка, словно и сама не знала ответа на этот вопрос. — Называли-то по-разному. И Ягая, и Едза, и Матушка, и Бефана, и Хель.

— Погодите, так вы Баба-яга?

— За бабу тебе, конечно, спасибо, — засмеялась собеседница. — Но если тебе так проще, то пожалуйста.

— Я вас совсем другой представлял.

— Ага, с костяной ногой, в ступе и чтобы обязательно дети в печи, да? Любите вы, люди, все приукрасить.

— А где мы?

— Точного ответа я тебе не дам. Я-то знаю, но ты едва ли поймешь. Скажем, это единственное место, связывающее напрямую все три мира. Из каждого сюда течет река, чьи воды несут в себе силу Оси. Когда в Прави начал твориться бардак, то и река оттуда обмелела, высохла. Да эти коротышки, которые тебя сюда приволокли, все исправили, почти восстановили Ось, расчистили завалы. Они в общем-то молодцы, только везде свои любопытные носы суют.

— Вы не человек, — неожиданно для себя сказал я.

— Посмотри какой догадливый, — рассмеялась Яга. Причем весело, с переливами, совсем не страшно.

— Но и не нечисть, — продолжил рассуждать я. — Вы сказали про чуров, что если бы эти крысы не были так полезны…

Я смешался, судорожно соображая. Редко приходилось сталкиваться с поистине сверхъестественным. И это с учетом того, что я вообще-то рубежник. В голове всплыли обрывки разных образов, одним из которых был Живень.

— Вы старый бог! — догадался я. — Ну, или богиня.

— Можно и так сказать, — благосклонно ответила Яга. — Я древняя, как ты выразился, бабушка.

— А я что, мертв, что ли?

— Еще нет. Но ты в пограничном состоянии, на рубеже. Рубежник на рубеже, — она опять рассмеялась. — В такой момент и можно здесь оказаться, увидеть меня, поговорить.