— А вы не забываетесь? — осведомился Франкон ледяным тоном.

— Да не все ли вам равно? Вы только дайте мне сделать этот проект по-своему и показать ему. Только показать. Он ведь уже отверг три эскиза, ну, отвергнет четвертый — только и всего! Но если он его примет… если примет…

Рорк не умел выпрашивать, это у него получалось отвратительно. Говорил он напряженно, монотонно, с заметной натугой; и его мольба звучала как оскорбление, адресованное человеку, вынудившему его взмолиться. Китинг бы дорого заплатил, чтобы увидеть Рорка в этот момент. Но Франкон был не в состоянии оценить ту победу, которой до него никто еще не добивался. Он воспринял только оскорбление.

— Я вас правильно понял? — спросил он. — Вы меня критикуете и пытаетесь преподать мне урок в области архитектуры?

— Я умоляю вас, — сказал Рорк и закрыл глаза.

— Если бы вы не были протеже мистера Китинга, я не стал бы утруждать себя дальнейшей дискуссией с вами. Но раз уж вы столь очевидно наивны и неопытны, я замечу вам, что не имею обыкновении интересоваться мнением простых чертежников в эстетических вопросах. Так что, будьте любезны, заберите фотографию — и мне не нужно от вас никакого здания, как его мог бы спроектировать Камерон. Мне нужно, чтобы вы внесли в эскиз конкретного проекта изменения, которые связаны с особенностями участка. Что же касается классического решения фасада, вы будете строго следовать моим указаниям.

— Я не могу этого сделать, — очень тихо произнес Рорк.

— Что? Вы это мне говорите? Вы что, в самом деле сказали: «Извините, я не могу этого сделать»?

— Нет, мистер Франкон, я не говорил «извините».

— Тогда что же вы говорили?

— Что не могу этого сделать.

— Почему?

— Это вам будет неинтересно. Не просите меня заниматься проектированием. Я готов делать для вас любую другую работу, какую только пожелаете. Но не эту. И тем более не с творением Камерона.

— То есть как это — не заниматься проектированием? Вы же рассчитываете когда-нибудь стать архитектором? Или нет?

— Но не таким путем.

— Ага… понятно. Значит, не можете выполнить задание? Точнее, не хотите?

— Если вам так больше нравится.

— Слушайте, вы, дерзкий болван, это же неслыханно! Рорк поднялся:

— Мне можно идти, мистер Франкон?

— За всю свою жизнь, — заорал Франкон, — за все годы работы я еще не видел ничего подобного! Зачем вас сюда наняли? Чтобы вы заявляли мне, что вы согласны делать, а что не согласны?! Чтобы поучать меня, критиковать мой вкус, выносить приговоры?!

— Я ничего не критикую, — еле слышно сказал Рорк. — И никаких приговоров не выношу. Просто есть вещи, которые я делать не могу. И довольно об этом. Позвольте идти?

— Иди-иди! Из кабинета моего иди и из фирмы! Иди и не возвращайся! Хоть к черту, к дьяволу! Иди и подыщи себе другое место! Попробуй поищи дурака, который тебя возьмет! Получай расчет и убирайся!

— Да, мистер Франкон.

Вечером Рорк пешком дошел до подвального кабачка, куда всегда заходил после работы Майк. Теперь Майк работал на строительстве фабрики, которое вел тот же подрядчик, что и на других самых крупных объектах Франкона. Днем Майк рассчитывал встретиться с Рорком на площадке, куда тот должен был приехать с проверкой. Поэтому сейчас он встретил Рорка неприветливо:

— В чем дело, рыжий? Филонишь?

Услышав, что произошло, Майк замер, сделавшись похожим на оскалившего зубы бульдога.

— Вот сволочи, — бормотал он в промежутках между более сильными эпитетами, — какие же сволочи!.