Одним словом, уже здесь мы оказываемся перед выбором. Или мы хотим работатьс теоретически выверенным понятием тоталитаризма, предполагающим столь же строгие и четкие хронологические рамки его исторической релевантности. Или же занимаемся чистым идеологизаторством, — скажем, с целью набить себе политическую цену, объявив себя борцами с (отсутствующим) тоталитаризмом. И первое и, быть может, самое главное, чему учит нас книга X. Арендт, — это предельно серьезному и аккуратному обращению с ее заглавным понятием. Не шутить с ним! Не кокетничать и не заигрывать! Ибо обозначает оно слишком серьезные вещи, стоившие жизни миллионам и миллионам людей.

II

Второй вопрос, возникающий сразу же после того, как введено понятие тоталитаризма, позволяющее с достаточной четкостью очертить круг явлений, им охватываемых, это вопрос об условиях возможности сГмого данного феномена. Что сделало возможным его возникновение и укоренение в историческом бытии в жизни целого ряда народов, занимавших немалые «жизненные пространства»? Ответ на него, предполагающий, как мы быстро убеждаемся, сочетание теоретикоструктурно о подхода с историкогенетическим, занимает основное место в книге Речь идет о том что X. Арендт в названии немецкого издания своей книги обозначает как «элементы и происхождение» (см.: Elemente und Urs hprunge totalitar Herrschaft. Fr. a. M., 1955). Что это за элементы и каков исторический генезис каждого из них? А главное — что обеспечило их «констелляцию» (если воспользоваться здесь словоупотребл нием М. Вебера), т. е. такое их сочетание оеальностью именно в наш проклятый Богом век? И тут мы встречаем L с целым Рядом специфических трудностей, которые хорошо пред ССГо в аза элементы тоталитаризма и прежде всего террор по отдельности, то мы не получим искомого понятия едва ли с каждым из них своей истории. А если брать террор как особое явление, то дажеtm кая его дополнительная характеристика, как, например, «массовость», не покажется слишком уж большой "tmРИЧИ Но вот с чем человечество действительно имеет дело впервые в наш век так именно тотальностью, т. е. (переводя это философское понятие на обиходный язык) всеобщностью, " которого не может уклониться никто из живущих подвластью, тоталитарного режима. И если кого-то не задела одна из вн террор тической репрессии, то это вовсе не означает, что Д~ tm рая или третья волна. Каждый из живущих в тоталитарной стр _ должен чувствовать нависающий над ним дамоклов меч JPP°Pa иначе это не тоталитаризм, а что-то другое, хотя бы и пытали звать его так же. опиваясь терми

Итак, фундаментальная особенность (или придерживать р нологии автора книги, элемент) тоталитаризма i отал°"* ме Диетической вакханалии, совершающейся при тоталит P" Однако что же обеспечивает такому режиму подобную "тотальН° гласно концепции X. Арендт, она обеспечивается именно массовой ZTeZcKOU которой располагают (и без которой, по ее утверждению, вмогут обойтись) тоталитарные режимы. Это еще один структурный элемент тоталитарного господства, к которому, учитывая его особую нагрузку в общей концептуальной схеме книги, нам еще предстоит неоднократно возвращаться по мере углубления в ее теоретический подтекст. Пока же обратим внимание на то, что X. Арендт понимает здесь под массовостью и массой. оппппя который обнажила именно чудоПарадокс массовости террора IT заключается в том, что он вищная практика тоталитарного <*"*tmtm с какой оно имеЛо оказывается направленным не °"я _ например, в (если вообще имело) дело в период ввдеtm Р случае гражданской ВОИНЬ1;и фдамент этого общестобразующей, согласно концепции X. АрендФД заключается не (которых становится ' представляется борьба с ним), тем меньше, чем о Р поддерживать атмосферу паническо сколько в tm'JtmZZZ X. Арендт, и другой парадоксальный го страха, — объясняет, сила г который собственно и побудил ее предпринять сРунд необъяснимый факт изна =Е:~=:.