«Р-р-рум-м!» — проклекотал орёл, взмахнул крыльями и полетел выполнять приказание.

А чародей прошёл по дому и по двору и собрал всё, что выкинула ведьма: перья, потроха, голову. Недоставало только ножки, которую ведьма съела.

— Ничего, — сказал чародей, сложил всё вместе и произнёс заклинание. В тот же миг перед ним встала живая курица. Правда, тут же упала: она ведь была одноногая и не могла стоять.

— Не беда, — опять промолвил чародей и отправился к искусному золотых дел мастеру. Тот сковал курице ногу из золота и приставил на место, да так ловко, что она бегала на золотой ноге ещё лучше, чем на настоящей.

Курица была безумно рада, что новая нога у неё блестит и сверкает, совсем как оперение у величественного, блистательного петуха, а на каменных ступеньках стучит так звонко, словно десяток квочек кудахчут разом, оповещая о том, что снеслись.

Довольная и гордая своей новенькой золотой ногой курица вышла во двор.

— Колченогая! На протезе! Нога-стукалка! — завопили куры, которые несли золотые и серебряные яйца.

Они накинулись на бедную курицу с золотой ногой, стали её клевать, бить, гонялись за ней по всему двору, пока она в страхе не взлетела на дерево. И больней всех клевал и дрался величественный, блистательный петух.

— Блистать здесь могу только я и никто больше! — кричал он и клевал бедную курицу с такой злостью, что перья от неё так и летели.

Перепуганная курица сидела на дереве и тихонько причитала:

— Ко-ко-ко, какая же я невезучая! Я-то надеялась, что теперь, после всего, что я претерпела, всё будет хорошо, но стало ещё хуже. Ах, лучше бы я умерла!

Пролетала мимо воровка сорока, заметила, что на дереве что-то блестит, и решила, что неплохо бы это украсть. Села на ветку и попробовала оторвать у курицы золотую ногу, но, поняв, что сама не сладит, созвала других сорок — собралось их не меньше сотни. Известно ведь, что сороки очень падки на всё блестящее.

Накинулись сороки на бедную курицу, пошли щипать из неё перья — так и полетели они по ветру. А поскольку каждой хотелось заполучить золотую ногу, подняли они страшный шум и крик. Курица чуть ли не замертво свалилась с дерева — прямо под ноги могущественному чародею, который вышел из дома узнать, что за переполох поднялся.

Посмотрел чародей на перепуганную курицу — а на ней ни пёрышка нет, вся кожа в кровь проклёвана — и говорит:

— Действительно, невезучая ты. Но подожди немного, потерпи. Когда из тебя сварят живой бульон, ты станешь самой знаменитой, самой славной курицей в мире.

Взял он её на руки и принёс в дом. Ни пёрышка на ней не осталось, и собрать их было невозможно, потому что их все до единого унёс ветер. Тогда чародей отправился к искусному серебряных дел мастеру и велел сковать курице оперение из серебра. После этого она стала так сверкать, что смотреть было одно удовольствие. А золотая нога стучала так звонко, словно кудахтала целая стая кур.

Радостная и гордая невезучая курица побежала во двор показаться своим сёстрам. Те вместе с величественным, блистательным петухом примчались поглядеть, откуда такое сверкание и блеск, но едва увидели, что это невезучая курица, и смекнули, что проклевать серебряное оперение не удастся, негодующе прокудахтали:

— Ах, опять эта презренная курица! Да она же голая, на ней нет ни пёрышка! Нет, с этой бесстыдной особой мы не желаем иметь никакого дела.

А величественный петух заявил:

— Я, кажется, уже сказал, что блистать здесь могу один я! Имей в виду, я не приму от тебя ни единого дождевого червяка, до тех пор пока ты не оденешься снова в серые пёрышки!

— Но я не могу этого сделать! — горестно закричала невезучая курица, однако петух не стал её слушать и, разозлённый, ушёл.