Король Вильгельм, боясь потерять захваченную корону, вернулся и попытался утихомирить лондонцев ласковой речью, а затем во главе войска отправился карать железной рукой остальных. Среди городов, которые он брал приступом и где убивал и увечил людей без всякого разбора, не щадя ни старого, ни малого, ни вооруженного, ни безоружного, были Оксфорд, Уорик, Лестер, Ноттингем, Дерби, Линкольн, Йорк. И там, и во многих других местах огонь и меч свирепствовали так, что земля обратилась в кромешный ад. Ручьи и реки багровели от крови, небо было черным от дыма, поля лежали под саваном пепла, по обочинам дорог громоздились груды мертвых тел. Вот каковы ужасные последствия захватничества и честолюбия! Хотя Вильгельм был жестоким и грубым человеком, я не думаю, что при вторжении своем в Англию он замышлял учинить здесь такой чудовищный разгром. Но приобретенное насилием он мог удержать только с помощью насилия и в результате превратил Англию в одну большую могилу.

Гарольдовы сыновья, Эдмунд и Годвин, прибыли из Ирландии с несколькими кораблями, чтобы сразиться с нормандцами, но потерпели поражение. Тотчас после этого скрывавшиеся в лесах изгнанники стали так донимать Йорк, что правитель города вынужден был обратиться за помощью к королю. Вильгельм послал одного из полководцев с значительным отрядом, велев им занять город Дарем. Даремский епископ встретил полководца у ворот и посоветовал ему не входить внутрь, ибо там его подстерегает опасность. Полководец не послушался и вступил в город вместе со своим войском. В ту ночь на всех холмах окрест Дарема, сколько хватало глаз, мерцали сигнальные огни. Едва забрезжил рассвет, англичане, коих собралась великая тьма, взломали ворота, ворвались в город и перебили нормандцев всех до единого. Потом англичане позвали на подмогу датчан. Те приплыли на двухстах сорока кораблях. Вместе с дворянами-изгнанниками они захватили Йорк и выставили оттуда нормандцев. Тогда Вильгельм спровадил датчан, откупившись от них деньгами, а с англичанами расправился так жестоко, что все прежние ужасы огня и меча, дыма и пепла, смерти и разрушенья померкли перед новыми. Еще сто лет спустя, коротая у очага долгие зимние вечера, народ пел заунывные песни и рассказывал горестные повести о тех страшных днях нормандского владычества, когда не было от реки Хамбер до реки Тайн ни одной обитаемой деревушки, ни одного засеянного поля — только лишь мрачная пустыня, усыпанная трупами людей и животных.

В то время изгнанники имели в кембриджширских болотах свой стан, который называли Прибежищем. Окруженные топью, через которую трудно было перебраться, они прятались среди кочек и камышей, и их укрывали туманы, стелившиеся над пропитанной влагой землей. Так вот, в то же самое время за морем во Фландрии жил англичанин по имени Геревард. Его отец умер в отсутствие сына, и фамильной собственностью завладел нормандец. Услыхав об этой несправедливости (от опальных англичан, волей судьбы занесенных в эту страну), он возжаждал мести и, добравшись до Прибежища, стал предводителем изгнанников. Геревард был таким прекрасным воином, что нормандцы даже подозревали его в чародейстстве. Сам Вильгельм, углубившись на три в кембриджширские болота с намереньем напасть на мнимого чародея, счел нужным позвать некую старушку, выдававшую себя за колдунью, чтобы она немножко поворожила в пользу короля. Старушку везли впереди войска в деревянной башне, но Геревард очень скоро покончил с несчастной, спалив ее вместе с башней и прочими колдовскими принадлежностями.