С видом победителя Мила прошла к их столику и громко скомандовала Люсе: «Пошли отсюда. Поищем другое кафе». – «Другого здесь нет!» – крикнула им вслед обиженная буфетчица, но они уже не слышали. Выскочили из буфета как кукушка из часов и бежали до самого берега. Хитроумный план сработал, хотя получилось грубо, и Люся искренне огорчалась… и искренне радовалась, что всё уже позади.

Они дружно выгружали из сумок привезённую снедь: спелые крутобокие помидоры, сваренные вкрутую яйца, соль в спичечном коробке, малосольные огурчики, отварной молодой картофель, кинзу, укроп… Мила с торжеством извлекла из пакета солёную черемшу, Люся – банку консервированного тунца и головку репчатого лука, и обе ахнули: стол получился царский! Под руку Люции попалась шоколадка с орехами, купленная ею для Милы (обе любили делать друг другу сюрпризы, соревнуясь, кто кого «переплюнет»). В контексте выложенных на походную скатерть яств шоколадка была явно неуместна, и Люся отложила её в сторону. Шоколадку они съедят потом…

Тем временем Мила расстелила на траве покрывало, бросила на него полотенце, завязала в пучок длинные светлые волосы и бултыхнулась в воду, из которой выскочила с визгом. – «Вода ледяная! – объявила Мила. – Ничего, позагораем. А потом будем всем врать, что весь день из воды не вылезали!» Мила была авантюристка и любительница приключений. И приврать тоже любительница.

Накрыв яства салфеткой, они улеглись загорать, но солнце светило сквозь облачную дымку, а потом и вовсе спряталось. Оделись – и им стало тепло. Посмеялись – загорать приехали! В свитерах…

Поиграли в карты, побродили по берегу. Облака развеялись, стали перистыми, и Люся залюбовалась ими, улегшись на одеяло (в тёплом свитере) – перистые облака увидишь не часто. Свитер пришлось снять: солнце поднялось высоко, и можно было загорать. Но Мила сидела с недовольным видом. Она рассчитывала на общество – желательно, с преобладанием мужчин, где она, Мила, будет неплохо смотреться на Люсином фоне. «Фон» она привезла с собой, а «общества» в пансионате не оказалось: одни семейные пары да бабушки с внуками. Мила расстроилась. Она уже жалела, что согласилась на эту поездку, и злилась на Люсю. Купаться ещё холодно, и чего её понесло в это Пирогово…

От огорчения Миле захотелось есть. Картошка с малосольными огурчиками слегка подняла ей настроение, а тунец вприкуску с репчатым луком и черемшой довершили начатое. Люся была прощена.

– Ну и где твоя шоколадка? – улыбнулась Мила. – Или уже съела?

– Да вон она, на траве лежит, с утра тебя ждёт!

– Да ты что?! – обрушилась Мила на подругу. – С утра на солнце? Да она растаяла вся!

– Ну, не вся… И не с утра, мы сюда в одиннадцать пришли, а солнце только в двенадцать, – отбивалась Люся, но Мила оказалась права.

Под фольгой обнаружилось коричневое озерцо с утонувшими в нём островками орехов. Орехов было много. При виде любимого шоколада, который уже не был шоколадом, превратившись в вязкую размазню, Мила накинулась на Люсю с упрёками, как на пансионатскую буфетчицу.

– Вот ты всегда такая. Всё у тебя не так, как надо. Купаться едут, когда вода тёплая, а она ледяная! А шоколад держат в сумке, а не на солнышко выкладывают. Как мы его есть будем?

Люся слушала Милу и кивала головой. Всё у неё не как у людей, Мила права. Рассказать бы ей, как неделю назад она была здесь с Ритой, и Риту увёз кататься на яхте настоящий яхтсмен, а она, Люся, полтора часа крутила неподатливые педали водного велосипеда. А потом спросила Риту, не надоело ли ей так долго кататься, и Рита её высмеяла.