Изменить размер шрифта - +

Впрочем, мороженое ела Люся, а Рита сидела с сигаретой, лениво оглядывая зал. Курить в зале не разрешалось, для этого в кафе имелась курительная комната, но Рита была здесь, похоже, частой гостьей и не скупилась на чаевые – официант с зажигалкой материализовался у их столика за секунду до того, как Рита выбила из пачки сигарету, изящно щёлкнув по ней пальцем в синем «покойницком» (с точки зрения Люси) маникюре.

Официант, широко улыбаясь, поднёс Рите зажигалку и исчез, оставив на столе высокий бокал с коктейлем. Люся от коктейля отказалась: боялась пить спиртное с мороженым, и ей принесли абрикосовый сок. Рита потягивала коктейль, пускала круглые колечки дыма (этот трюк она исполняла мастерски), молчала и ни на кого не смотрела, словно в кафе никого не было, кроме них двоих.

Такое поведение настораживало: на неё это было не похоже. Рита смотрела перед собой, словно хотела прочесть что-то на затейливом узоре скатерти. Люся забеспокоилась.

– Ты почему мороженое не ешь? Забыла про него, что ли? – Рита послушно взяла в руки ложечку и принялась ковырять подтаявшую горку пломбира, не проявляя к нему интереса.

– Ты чего такая? Рита! Я с тобой разговариваю! Да что с тобой? – теребила подругу Люся. Рита хотела ответить, но у неё затряслись губы, на ресницах повисла слеза, потом другая… Рита всхлипнула. Люся молча взяла её за руку и вывела из кафе. Что с ней такое? На аттракционах хохотала, теперь вот плачет… Рита покорно шла за Люсей, давясь слезами. На них уже оглядывались…

Они долго сидели на скамейке в пустынной аллее, и Рита всхлипывая рассказывала о том, что с ней произошло. Рита не делала тайны из своей личной жизни и щедро делилась с подругами подробностями. Подробности проходили по разряду «более чем». А подругами Рита считала всех сотрудниц моложе тридцати пяти. Директорскую дочку слушали с живым интересом и неподдельным блеском в глазах, не перебивая и не осуждая. Осуждать не осмеливались, зато обсуждать собирались кучками. Разумеется, в отсутствие Риты.

Как-то раз Рита, покинув НИИ (как обычно, не дожидаясь окончания рабочего дня), вспомнила об оставленной на столе косметичке. Пришлось вернуться. Лифты были заняты, Рита пошла пешком, и поднимаясь по лестнице услышала не предназначавшийся для её ушей разговор. Говорили о ней.

– Кем только меня не называли, и проституткой, и прошмандовкой, и вертижопкой. Как только не оскорбляли! – плакала Рита. – Какая же я проститутка, я же не за деньги, я по любви… Теперь не отмоешься от этой грязи. А папа, что скажет папа?..

– Да ничего он не скажет, – авторитетно заявила Люся. Она была недалека от истины: у Ритиного отца от услышанного отнялся язык, и он ни словом не обмолвился с дочерью об «инциденте». Сам виноват, выросла красивая девчонка, а он её упустил, думал, сама справится – с «проблемами» мужского пола. А она вразнос пошла. Матери нет, подсказать некому…

– Зачем же ты всем рассказывала?! – недоумевала Люся.

– А что тут такого? И не всем, я подругам только, по секрету, вот как тебе.

– Теперь будешь знать, какие у тебя подруги и «что тут такого» – передразнила её Люся. Рита, конечно, штучка ещё та, но Люсе было её жаль. Достукалась Ритка. Повадился кувшин по воду ходить…

– Тебе надо срочно сменить обстановку. Отпуск взять. А потом им тебя обсуждать надоест, и всё забудется. А может, ты в отпуске замуж выйдешь, – утешала подругу Люся.

– А знаешь что? – Рита вытерла нос и попробовала улыбнуться, но у неё не получилось. – Знаешь что? Поедем завтра в Пирогово. Или у тебя на завтра другие планы?

Если бы у Люси и были «другие планы», она бы с радостью от них отказалась.

Быстрый переход