Через какое-то время наши генеалогические ветви все же действительно разошлись, и шимпанзе с бонобо оказались на другой ветви, нежели люди. Как мы смогли восстановить историю человеческой популяции с помощью ДНК, точно так же с помощью генетики (сравнивая ДНК ныне живущих шимпанзе и бонобо) мы можем определить, кто, когда и с кем спаривался. Выясняется, что как минимум на протяжении полутора миллионов лет между шимпанзе и бонобо не происходило обмена генами (иными словами, они не спаривались между собой). Анализ придонных отложений реки Конго показывает, что она сформировалась примерно 34 миллиона лет назад, а ее ширина вполне достаточна, чтобы служить непреодолимым барьером для большинства наземных животных и их генов. Естественные флуктуации уровня воды при постоянном изменении климата привели к тому, что около двух миллионов лет назад уровень воды понизился и небольшая дочерняя популяция обезьян пересекла реку. Но затем пилигримы навсегда остались изолированными на другом берегу, и с момента отселения этой «транспонтинной» популяции в ней появились все специфические черты бонобо.

Так происходит образование многих видов: от большой группы отделяется малая группа, которая, однако, не обязательно является репрезентативным отражением вариаций в исходной популяции. Виды могут возникать в результате изменения поведения (одна группа начинает питаться плодами, созревающими в другое время) или пространственной локализации — вот вам билет в одну сторону через непреодолимую реку. Отделившись от основной группы, эти особи начинают скрещиваться между собой, и пул генов в новой дочерней популяции может изменяться. Можно догадаться, какие небольшие изменения у первых предков бонобо привели к их последующему сексуальному раскрепощению. У самок шимпанзе эструс проявляется явно, включая яркое окрашивание и набухание гениталий в период наивысшей фертильности. Самки бонобо по внешним признакам кажутся фертильными намного дольше, чем они есть на самом деле. У людей не существует явных внешних признаков фертильности, которая в среднем достигает пика через несколько дней после завершения менструации. Тот факт, что бонобо расширили демонстрацию фертильности, выйдя за пределы очевидных сигналов, является ключом к пониманию нашей сексуальной жизни. Можно себе представить, что в дочерней популяции предков бонобо естественные генетические вариации проявлений эструса усилились под влиянием естественного отбора.

Хотя я с осторожностью отношусь к интерпретации подобного сходства, это очень важная информация для понимания нашей эволюции. У нас есть общие признаки с обоими представителями рода Pan, с которым мы имели общего предка, жившего задолго до эволюции Pan или Homo. Эти два вида разошлись как в генетическом, так и в поведенческом плане. На основании исследований можно заключить, что небольшие генетические изменения в дочерней популяции бонобо вызвали радикальные изменения в поведении и структуре сообщества: Pan paniscus менее агрессивны, чем Pan troglodytes, и для улаживания конфликтов и установления социальной иерархии используют сексуальные контакты, а не насилие.

Мы поступаем иначе. Бонобо удивительны, но их можно отнести к «островным» видам, а «островные» виды часто эволюционируют необычным путем. По причинам географической изоляции они могут иметь как генетические, так и поведенческие особенности. Это не означает, что их образ жизни не имеет никакого отношения к пониманию нашего, но давайте согласимся, что сексуальная жизнь бонобо очень сильно отличается от нашей сексуальной жизни и даже от наших сексуальных фантазий: нам она кажется изматывающей. С помощью сексуальных контактов бонобо решают совершенно иные задачи, чем мы. И даже если пропорция нерепродуктивных сексуальных контактов у бонобо может быть сравнима с нашей и их генетическое основание сходно с нашим, у нас разная мотивация и разная эволюционная история. Мы не хватаемся за гениталии других людей с целью улаживания конфликтов, для приветствия или в предвкушении хорошей трапезы, по крайней мере в цивилизованном обществе.