Аналогичный скепсис, только окрашенный в иные тона, свойствен Виламовицу. С 1882 по 1893 г. он еще настоятельно убеждал тестя в необходимости написания четвертого тома. Так, в письме от 2 декабря 1883 г. он сообщает: «Надеюсь, я смогу содействовать тебе в твоей неохладевающей решимости продолжить работу. Я хочу, чтобы ты никогда не терял удовольствия от работы. На последнем курсе университета, читая ночами тайком твою республику, я был готов пожертвовать двумя годами жизни ради того, чтобы прочесть императоров. Ты поверишь, что и сейчас, когда голова моя седа, я не оставил своего намерения».

Однако впоследствии Виламовиц все-таки изменил свое мнение. Поздравляя Моммзена в 1897 г. с его восьмидесятилетием, он уже выражал удовлетворение тем, что четвертый том не был написан. На его взгляд, все существенное содержится, с одной стороны, в «Государственном праве», а с другой — в пятом томе. Отказ от написания четвертого тома ознаменовал собой победу бескорыстной любви к истине над соблазном внешнего успеха у публики в качестве писателя. Вспоминая в 1918 г. о виденном им конспекте лекций 1870 г., Виламовиц отзывался о нем крайне неодобрительно и считал его публикацию сомнительным делом. Когда в 1928 г. некий итальянец предложил Прусской Академии наук другой конспект одной из лекций Моммзена, Виламовиц и тут высказался против этой покупки, руководствуясь теми же соображениями. По мнению Виламовица, публикация этого документа была бы крайне нежелательна и стала бы проявлением неуважения к памяти ученого. Первый из указанных текстов так и не был обнаружен, а второй удалось разыскать летом 1991 г. в Гёттингене стараниями Уве Вальтера (см. ниже стенограммы № 4 и 5).

По мнению Вильгельма Вебера, история императоров оказалась бы инородным телом в историческом труде Моммзена, и он сам признавал это. Его отказ был продиктован высшей мудростью, сознающей границы своих возможностей. Моммзен настолько углубился в детали, что потерял способность обобщать. Это не мешало ему осознавать мировое историческое значение императорской эпохи, так что он отступил перед масштабностью проблемы. Аналогичным образом высказывался Вухер, согласно которому мы должны не только понять и принять факт отказа Моммзена от написания четвертого тома, но и быть благодарны ему за это. Как раз в этом и проявилось величие Моммзена. — В подтверждение своего мнения Вухер рисует воображаемую картину того, как бы выглядела императорская эпоха в интерпретации Моммзена: четвертый том превратился бы в памфлет, безрадостную картину, черным по черному. В том же духе высказывался и Альфред Хойс: «Моммзен оставил пустоту, которая должна была бы стать четвертым томом, к счастью незаполненной». Хойсу вторит Виккерт: «Четвертый том совершенно излишен, проблема приблизительно может быть решена многими, удовлетворительно — никем».

Ни из содержания пятого тома, ни из многочисленных высказываний Моммзена, касающихся императоров Древнего Рима, так и нельзя получить ответа на вопрос, какой была бы картина императорской эпохи в случае публикации шестой и седьмой книг четвертого тома. Неясно уже то, как бы выглядело оглавление обеих книг. По мнению Вухера, речь идет о делении на принципат и доминат. В предисловии Моммзена к пятому тому говорится, что он собирается посвятить шестую книгу борьбе республиканцев против созданной Цезарем монархии и ее окончательному утверждению; а седьмую книгу — разбору особенностей монархического правления, равно как влиянию отдельных правителей на государственные структуры. Это мнение совпадает с высказываниями Карла Иоганнеса Ноймана.