|
Свободное население было поголовно вооружено и в совокупности составляло «тысячу», в свою очередь состоявшую из сотен — более мелких территориально-административных образований и вместе с тем военных единиц. Главный город не мыслился без «области», «волости» т. е. без пригородов и сел. Город и волость находились в единстве друг с другом, составляя одно территориальное целое. Отсюда понятны названия «Киевская волость», «Черниговская волость», «Смоленская волость» и т. п. Эти волости — города-государства имели свои государственные границы: «сумежья», «межи», «рубежи», часто упоминаемые летописью. Город был тесно связан с волостью в экономическом, военно-политическом, культурном и религиозном огношеннях. Христианская церковь, заменив языческих жрецов, нашла себе место в этом социальном организме. Она контролировалась городскими и сельскими общинами не только в низших, но и в высших своих звеньях: даже высшие церковные иерархи избирались на вече. Волости как отдельные государственные образования в силу присущей им суверенности «правили» посольства друг к другу. Кроме того, главные города-государства направляли послов и в зарубежные страны.
Следует иметь в виду: взаимоотношения городов и пригородов в рамках системы города-государства не оставались неизменными. Между старшими городами и пригородами нередко возникали конфликты. Более того, заметно стремление пригородов к обособлению. Часто это приводило к разложению прежних волостей-государств на новые более мелкие. К такому обособлению, преследующему цель формирования самостоятельных городов-государств, толкала сама социально-политическая организация древнерусского общества с присущей ей непосредственной демократией, выражавшейся в непосредственном участии народа в деятельности народных вечевых собраний — верховного органа власти города-государства.
Социально-экономические отношения XI–XII вв
Социально-политическая организация дневнерусских городов-государств базировалась на соответствующих социально-экономических отношениях. Советские историки и археологи окончательно подтвердили те выводы, которые некоторые исследователи сделали уже в начале века — о земледельческом характере хозяйства Древней Руси. Вернее сказать, древнерусская экономика основывалась на комплексном развитии земледелия, скотоводства и разнообразных промыслов, основными из которых были охота, рыболовство и бортничество — добыча меда диких пчел. Этот тезис сейчас никем не оспаривается. Гораздо более спорным является вопрос о характере землевладения в древнерусский период. Еще в 30-е годы был выдвинут тезис о господстве крупного феодального землевладения, начиная чуть ли не с IX в. Согласно воззрениям школы Б.Д.Грекова, феодализм, постоянно развиваясь в Киевской Руси в XI–XII вв., приводит к феодальной раздробленности. Однако уже в 50-х годах ученым стало ясно, что, опираясь на исторические источники, доказать раннее развитие крупного феодального землевладения на Руси невозможно. Л.В.Черепнин наиболее полно постарался обосновать гипотезу о верховной феодальной собственности в Древней Руси. По его мнению, уже первые известные нам русские князья были верховными, собственниками всей русской территории на феодальном праве, а дани, которые они собирали с подвластного населения, были не контрибуцией, платой за мир, а феодальной рентой. Никакими теоретическими и конкретно-историческими данными доказать такой путь развития Руси невозможно. Уже в первой половине 70-х годов была выдвинута никем еще не опровергнутая гипотеза о преобладании в Киевской Руси общинной собственности на землю (И.Я.Фроянов). Это, конечно, не значит, что крупного землевладения в Древней Руси не было совсем. Вотчина существовала, и в ней работали различные категории зависимого населения (это челядь и холопы, общей чертой которых было их рабское положение). |
