– Меня никто никогда не любил! – Пятый посмотрел ей прямо в глаза, и она поспешно отвернулась. – И вам я тоже не нужен… я никому не нужен. И даже смерти я не нужен… – он судорожно вздохнул. Голова внезапно закружилась, его повело. Он закрыл глаза. “Всё равно с собой рассчитаюсь, – подумал он. – Чего бы мне это не стоило. И никто мне не сможет помешать. На этот раз – никто. Хватит им всем Пятого, поиграли. В этот раз – наверняка”.

– Уходите, – сказал он Айкис. Голос его стал холодным и отчуждённым. – Я хочу побыть один.

Айкис вышла. “Буду пробовать до тех пор, пока не получится, – решил он, – мало того, что все ненавидят меня… так ещё и я сам ненавижу себя… и с этим пора кончать, – отсутствие боли придало ему уверенности. – Хоть что-то я вправе решить сам?…”

В праве… Насмешил, нечего сказать. Что говорить!… Ладно, не сейчас, чуть позже. Ушла – и хорошо. Так надо. Рвать вены на руках зубами он научился ещё очень давно, чуть ли не в один из самых первых побегов. Что годилось там – сгодится и здесь. Не будем торопить события, ещё успеем наиграться… но попытка – не пытка. Так, это у нас будет первая проба… чёрт, у меня совсем своей крови, что ли, не осталось? Что это за мерзость такая?…

Айкис вернулась в комнаты минут через двадцать.

– Ну, и?… – спросила она. – Зачем?

– Посмотрел, что получится, – голова немного кружилась от слабости.

– И что получилось?…

– Хорошая у вас система. Новая?

– Новая.

– Да, разработка довольно удачная. Но мы ещё посмотрим, настолько ли она удачна, как кажется, – Пятый посмотрел на Айкис, и та поспешно отвела взгляд.

* * *

Несколько дней полного тумана и бесплодных попыток. Остервенение и отчаяние, броски из крайности в крайность. Что, что, что теперь делать?! Уйти не дают, эта сволочь постоянно рядом… стоит только что-то предпринять – и вот она, тут как тут… молчать? Пробовать и молчать? Он и так уже понял, что ничего из этого не выйдет. Там, в Москве, на Земле, он хоть как-то мог решать свою судьбу. Можно было перестать есть, к примеру. Или перестать дышать. Смерть ходила рядом, как послушная собака – только свистни, и вот она. А тут… верную и ласковую смерть к нему просто не подпускали. Гнали прочь, и она уходила. Пятому было её почему-то жалко – как же так? За что ей, бедняге, такое разочарование?

…Две сменные бригады врачей, какой-то бессвязный, сумбурный разговор с Ренни, совершенно по-дурацки всё получилось, Ренни он сначала не узнал… тот пытался что-то спрашивать, мелькали какие-то полузабытые имена, Пятый отвечал невпопад… Ренни просил его о чем-то, спрашивал опять и опять одно и то же – кто это сделал? Ответь, ты знаешь, кто это с вами сделал? А Пятый в полной растерянности молчал, с трудом понимая – кто перед ним и что от него хотят. Позже подошел второй врач, Пятый не помнил, как его зовут… они заговорили друг с другом, второй врач размахивал руками, кричал…

– Ренни, – Пятый вдруг вспомнил какой-то странный кусок из прошлого, – ты выиграл тендер? – спросил он.

– Нет, Дзеди, – Ренни сел рядом с ним, отрицательно покачал головой. – Я больше не играю в эти игры.

– Да… – почему-то Пятому казалось, что это очень нужно сейчас сказать.