Главная ответственность за исполнение ханской воли падала на московского князя: он получил Новгород, а вместе с ним и ответственность за весь северо-запад Руси.

Ивану очень не хотелось отправляться в этот далекий, трудный и явно бессмысленный поход на Псков. Поймать Александра было так же невозможно, как схватить рукой выпорхнувшую из клетки птицу. Но и оставить приказ хана без исполнения было немыслимо. Для начала Иван пытался воздействовать на беглеца через его родственников, и прежде всего – брата Константина. Новый тверской правитель выразил готовность сотрудничать с москвичами. Став тверским князем после поездки в Орду вместе с Иваном Калитой летом 1328 года, он никогда не проявлял враждебных намерений по отношению к Москве. Тверская княгиня Софья, племянница Ивана Калиты, сидела на престоле рядом со своим мужем.

Впрочем, дело было не только в личности Константина. Окажись на его месте любой другой – и он едва ли смог бы действовать иначе. Тверское княжество было столь сильно разорено и опустошено, что о какой-либо новой войне с Москвой не приходилось и думать. Рассказывая о возвращении княжеской семьи в Тверь после погрома, летописец замечает: «И седоша во Твери в велицей нищете и убожестве, понеже вся земля Тверская пуста» (22,195). Другой летописец отметил, что Константин «нача княжити тогда тихо и мирно» (24, 417).

Осторожная политика Константина способствовала возрождению тверской земли после погрома 1328 года. Даже его опальный брат Александр уважительно говорил о Константине: «Се есть наставник отчине нашей, о нем же утвердишася люди по рати сей» (23, 49).

Московский князь хорошо усвоил уроки ордынской дипломатии: умение ждать, разъединять своих врагов, сталкивать их друг с другом и уничтожать поодиночке. Разгром Твери таил в себе большое искушение для москвичей: попытаться овладеть этой землей. Но князь Иван сумел благоразумно предпочесть журавлю в небе синицу в руках.

Этой «синицей» – «ручным» тверским князем – Иван и решил воспользоваться в самом начале своей многолетней борьбы с неистовым Александром Тверским. Калита убедил Константина написать письмо к брату с призывом явиться на суд к хану и тем самым спасти свое княжество и всю Русскую землю от новых бедствий. Александр не послушался и остался во Пскове. Еще меньшее впечатление произвели на него увещевательные послания от новгородцев и от самого Ивана Даниловича.

Впрочем, Иван, вероятно, и не питал особых надежд на эту переписку. Затеяв ее, он хотел лишь потянуть время в надежде на то, что хан забудет о своем приказе и все как-нибудь само собой устроится. Однако Узбек не забыл сказанного В конце 1328 года он вновь потребовал от русских князей захватить и доставить в Орду Александра Тверского.

На сей раз пришлось князю Ивану без промедления садаться на коня. На Псков двинулось большое войско, включавшее в себя, кроме московских ратников, дружины тверских князей Константина и Василия Михайловичей. Отправился в поход и соправитель Ивана по великому княжению Владимирскому князь Александр Васильевич Суздальский и другие князья. В составе Никоновской летописи сохранилась обширная повесть о псковском походе Ивана Калиты, созданная в окружении князя Александра Тверского. Она начинается словами: «Вложи окаянный враг диавол злую мысль князем русским взыскати князя Александра Михайловича Тверскаго, повелением татарскаго царя Азбяка, и подъаша всю землю Русскую, и поиде ратью князь велики Иван Данилович в Новъград, и с ним тверьскиа князи... и князь Александр Васильевич Суздальский, и пояша всех новгородцев» (22, 201).

Союзники явно не хотели доводить дело до сражения. В глубине души многие рядовые воины «низовских» дружин сочувствовали тверскому мятежу. Когда войско подошло к Новгороду, Иван Данилович отправил к Александру во Псков своего боярина Луку Протасьева (вероятно, сына московского тысяцкого Протасия Вельяминова) с посольством.