Изменить размер шрифта - +

 

Макс почувствовал, как желудок накренился вместе с теплоходом. Яхтой, напомнил он себе. Двадцатишестифутовая красавица со всеми удобствами по всем параметрам превосходила его собственное жилище, представляющее собой тесную, небрежно обставленную квартиру рядом со студенческим городком Корнуэльского Университета. Проблема заключалась в том, что этот оплот комфорта болтался на гребнях бушующей Атлантики, и две пилюли от морской болезни не произвели на организм Макса никакого усмиряющего воздействия.

Он откинул со лба темную прядь волос, но как обычно она снова упала вперед. Раскачивание судна послало в танец медную лампу над столом, но Макс старался игнорировать качку. Он действительно должен сосредоточиться на деле. Американским профессорам истории нечасто предлагают увлекательную, да еще и выгодную работу на все лето. И существовал шанс, что в результате он сможет написать книгу.

Для исследований, которые могли послужить основой будущего бестселлера, его нанял эксцентричный миллионер. Как ни странно, но таковые не перевелись.

Яхта снова накренилась, Макс прижал руку к бурлящему желудку и три раза глубоко вздохнул. Когда это не помогло, попытался сконцентрироваться на своей небывалой удаче.

Письмо от Эллиса Кофилда прибыло в идеальный момент — прямо перед тем, как Макс едва не согласился на летние занятия. Предложение было одновременно неотразимым и лестным.

Занятый ежедневной круговертью, Макс и не подозревал, что обладает репутацией в исторических кругах. Несколько хорошо принятых статей, пара наград — но все это в пределах замкнутого академического мирка, в котором Макс с удовольствием захоронил себя. Если он и является хорошим преподавателем — а он чувствовал, что так и есть, — то только потому, что получает истинное удовольствие от вовлечения в прошлое студентов, погрязших в трясине настоящего.

Макса приятно удивило, что Кофилд, непрофессионал, слышал о нем и уважал настолько, что предложил такую интересную работу.

Что может быть более захватывающим, чем пребывание на яхте, хороший заработок и возможность летнего проживания в Бар-Харборе для мужчины с таким складом ума, как у Максвелла Квартермейна, ощущающего историю в каждом клочке бумаги, предоставленном ему для изучения и сортировки.

Квитанция на дамскую шляпку, датированная 1932 годом. Список гостей на прием 1911 года. Копия счета на ремонт «Форда» 1935 года. Рукописные инструкции по изготовлению и применению растительного лекарственного средства от крупа. Письма, написанные перед Первой мировой войной, газетные вырезки с такими именами, как Карнеги и Кеннеди, накладные на получение больших шкафов чиппендейл и уотерфордской люстры, старые танцевальные карточки, пожелтевшие рецепты.

Для человека, проводящего большую часть интеллектуальной жизни в прошлом, это просто драгоценный клад. Макс был бы счастлив и бесплатно просматривать эти документы, но Эллис Кофилд связался с ним и предложил больше, чем профессор заработал бы за целых два семестра.

Это была сбывшаяся мечта. Вместо того чтобы провести лето, изо всех сил пытаясь заинтересовать скучающих студентов культурным и политическим статусом Америки перед Первой мировой войной, он получил такую невероятную возможность. С деньгами, половина которых уже поступила на его банковский счет, Макс мог позволить себе надолго бросить преподавание и начать писать вожделенную книгу.

Макс чувствовал себя в огромном долгу перед Кофилдом — целый год жизни в свое удовольствие. Это больше того, на что он когда-либо смел даже надеяться. Благодаря успехам в учебе Макс получал в Корнуэлле стипендию. Умственные способности и упорный труд способствовали тому, что в возрасте двадцати пяти лет он стал доктором философии. Все восемь лет после этого Макс вкалывал, как раб на галерах, обучая студентов, проверяя письменные задания, выкраивая время только для написания нескольких статей.

Быстрый переход
Мы в Instagram