— Вы когда-нибудь видели калхоуновские изумруды, миссис Тобиас? — спросил Макс.

— О да. Однажды увидев, их уже не забудешь. В ожерелье миссис Калхоун походила на королеву. Они пропали как раз в ночь ее смерти.

Слабая улыбка появилась на старческих губах.

— Я знаю легенду, мальчик. Можно сказать, я жила в ней.

Взяв себя в руки, Лила оглянулась:

— Есть ли у вас какие-нибудь догадки, что с ними случилось?

— Уверена, что Фергус Калхоун никогда не швырнул бы драгоценности в море. Он и пенни не бросил бы в колодец исполнения желаний, так любил свои деньги. Если хозяйка и впрямь собиралась сбежать от мужа, то наверняка взяла бы изумруды с собой. Но он вернулся, понимаете.

Макс свел брови:

— Вернулся?

— Хозяин приехал вечером в день ее смерти. Именно поэтому она спрятала украшения. У бедняжки не было шанса забрать детей, изумруды и уйти.

— Куда? — пробормотала Лила. — Куда она могла спрятать их?

— Где-нибудь в доме, но кто сейчас сказал бы точно?

Милли снова принялась за вязание.

— Я помогала собирать ее вещи. Грустный день. Вся прислуга плакала. Мы уложили прекрасные платья в папиросную бумагу и заперли в сундуки. Нам приказали очистить ее комнату, убрать даже гребенки для волос и духи. Вдовец хотел, чтобы от нее ни следа не осталось. Я никогда больше не видела изумруды.

— А ее дневник?

Макс ждал, пока Милли глубокомысленно морщила губы.

— Вы видели дневник в ее комнате?

— Нет.

Старушка медленно покачала головой.

— Не было никакого дневника.

— Бумаги, документы, письма?

— Писчая бумага лежала в столе, еще был маленький блокнот, куда она записывала хозяйственные расходы, но дневника я не видела. Мы убрали все, не оставив даже шпильки. Следующим летом хозяин вернулся. Он держал ее комнату запертой, в доме не сохранилось никакого напоминания о хозяйке. Существовали фотографии и картины, но все они исчезли. Дети едва улыбались. Как-то раз я натолкнулась на мальчонку, стоящего возле спальни матери и просто глядящего на дверь. Я уволилась в середине сезона. Было совсем невыносимо работать в особняке, не с таким хозяином. Он стал еще холоднее, еще грубее. Часто запирался в башне и часами сидел там. Тогда же летом я вышла замуж за Тома и никогда больше не возвращалась в Башни.

Позже Лила стояла на узком балконе гостиничного номера. Внизу виднелся длинный синий прямоугольник бассейна, слышался смех и плеск наслаждающихся отпуском семей и парочек.

Но ее мысли витали далеко от яркого летнего солнца, шепота воды и криков. Она вернулась на восемьдесят лет назад, когда женщины носили длинные элегантные платья и записывали мечты в личные дневники.

Макс тихо подошел сзади и обнял Лилу за талию. Она уютно прислонилась к нему спиной.

— Всегда знала, что она была несчастна, — промолвила Лила. — Чувствовала это. Так же как и безнадежную влюбленность. Но никогда не ощущала, что она боялась. Даже не догадывалась.

— Это случилось давным-давно, Лила.

Макс прижался губами к душистым волосам.