— Лаура — это Бьянка.

— Отчасти.

Макс не смог бы описать своих ощущений, когда увидел, что она читает его слова… слова, пришедшие не столько из разума, сколько из сердца.

— Место действия здесь, на острове.

— Это показалось правильным.

Он не двигался, не улыбался, просто стоял, выглядя сконфуженным.

— Прости. — Извинение прозвучало жестко и чрезмерно вежливо. — Не стоило читать без твоего разрешения, просто странички попались на глаза.

— Все в порядке.

Макс пожал плечами, руки в карманах сжались в кулаки. Ей совершенно не понравилось, решил он.

— Не имеет значения.

— Почему ты мне не сказал?

— Да, собственно, нечего говорить. Я написал приблизительно пятьдесят страниц, да и то вчерне. И подумал…

— Это прекрасно.

Борясь с болью, Лила поднялась на ноги.

— Что?

— Роман прекрасный, — повторила она и обнаружила, что боль стремительно перерастает в гнев. — Ты достаточно умен, чтобы понимать это. За свои годы прочитал тысячи книг и в состоянии отличить хорошую работу от плохой. И если не захотел со мной поделиться, что ж, имеешь на это полное право.

Все еще ошеломленный, Макс потряс головой.

— Все совсем не так, я…

— А как? Я достаточно хороша, чтобы делить с тобой постель, но не настолько, чтобы участвовать в принятии важнейших решений твоей жизни.

— Это нелепо.

— Отлично.

Справившись с раздражением, Лила отбросила волосы назад.

— Я нелепа. И, очевидно, уже давно.

Слезы, зазвеневшие в ее голосе, одновременно и напугали, и расстроили Макса.

— Почему бы нам не сесть и спокойно все не обсудить?

Лила прислушалась к инстинктам и толкнула ему стул.

— Вперед. Присаживайся. Но, по-моему, нет никакой необходимости что-то обсуждать. Ты начал писать книгу, но не удосужился поделиться со мной. Тебе предложили продвижение по службе, но ты не счел нужным даже упомянуть об этом. Только не мне. У вас своя жизнь, профессор, у меня своя. Мы с самого начала пришли к такому выводу. Просто мне не повезло, что я влюбилась в тебя.

— Если бы ты только…

Когда ее последние слова дошли до сознания Макса, то ослепили, ошеломили, восхитили.

— О Боже, Лила.

Макс рванулся к ней, но она подняла обе руки.

— Не трогай меня, — выпалила Лила так отчаянно, что он невольно замер.

— Чего же ты хочешь?

— Ничего. Если бы сумела удержаться от ожиданий, ты не смог бы причинить мне такую сильную боль, как сейчас. Но это — моя проблема. А теперь, прошу прощения.

Он схватил ее за запястье, прежде чем она достигла двери.

— Ты не можешь вывалить на меня все это, признаться в любви, а потом просто уйти.

— Я поступлю так, как сочту нужным.

Обдав его ледяным взглядом, Лила отдернула руку:

— Больше мне нечего сказать, да и тебя я слушать не желаю.

Она вылетела из его комнаты, примчалась в собственную и заперлась.

Гораздо позже Лила отсиживалась в спальне и проклинала себя за то, что полностью потеряла и гордость, и самообладание. Все, чего она добилась — поставила в неловкое положение и себя и Макса, да еще заполучила нестерпимую головную боль.

Накинулась на профессора, что совершенно неправильно. Давила на него — очень глупо. Надежда на то, что удастся незаметно подвести Макса к любви, потеряна, потому что она разом потребовала от него того, что он не хотел отдавать.