Когда я вернулась к столу, меня ждали там мои пять долларов. К купюре была приколота записка: «Это тебе на резиновые перчатки. Чтобы в чужих помойках было в чем копаться».

Возле стола Стивена столпилось несколько репортеров, и когда я начала собирать фотографии, оттуда донеслось:

— …прикончил он третьего папарацци, а четвертый тем временем… — дружный хохот заглушил продолжение анекдота, но голос был явно моего бывшего бойфренда. Стиснув зубы, я сунула фотографии как попало в сумку, взяла ноутбук и вышла.

Ну вот, это наконец случилось… До сих пор мы тщательно «держали лицо», демонстрируя перед окружающими и друг перед другом, что расстались без оскорблений, как цивилизованные люди — и можем оставаться коллегами и приятелями.

Черта с два — коллеги и приятели! Думаете, он просто так всех своих фифочек в редакцию таскает?! И думаете, мне эти визиты «до лампочки»?! Когда я его запах до сих пор помню, и голос, и руки ласковые — а он каждую свою очередную корову чуть ли не прямо из постели сюда приводит — специально, мне показать! — и следующую, и следующую… Хоть из газеты уходи!

А куда я уйду?! Вся моя жизнь здесь прошла…

Первое, что я сделала, добравшись до дому — это плюхнулась на диван и заревела. Давно знаю: если хочется плакать, не нужно копить это в себе и бороться с собой — лучше в первую же подходящую минуту выплакаться как следует: оно и для здоровья полезнее, и в голове какое-то просветление наступает, и от работы потом уже ничего не отвлекает.

Вот и сейчас — проплакав минут сорок, я пошла умылась, налила себе большую кружку кофе (это, как известно, почти профессиональный напиток журналистов) и села за стол. На смену слезливому настроению и жалости к себе пришла злость — и на Стивена, и на всех, кто слушал его дурацкие анекдоты и ржал — хотя знал, что они «с намеком».

Я им покажу! Я найду сенсацию — такую… чтобы всем сенсациям сенсация была. И чтобы Стиви, гад этакий, меня если не как женщину, то как журналиста зауважал!

Лучше всего, конечно, было бы раскопать загадочную историю с похищением ребенка в парке Баллантайн — все газеты об этом на прошлой неделе писали.

Мать оставила пятилетнего мальчика ненадолго одного — в туалет зашла. Выходит — а его нигде нет. Она туда, сюда — нет! К охраннику бросилась — тот сразу всю службу безопасности парка по тревоге поднял, потом полицию вызвали. А через полчаса ребенка нашли, целого и невредимого, в кустах возле ограды парка. Он сказал, что его «дядя увел» и здесь, у ограды, велел сидеть. На вопрос, какой дядя, сказал «хороший» и показал «сюрприз» от шоколадного яйца — фигурку динозавра. Мальчику были предъявлены фотографии известных полиции педофилов — но он уверенно ткнул пальцем в прикнопленную в полицейском участке старую фотографию Клинтона и заявил: «Вон тот дядя».

Поскольку трудно себе представить, что бывший президент-бабник специально приехал в наш город, чтобы похитить ребенка, то дело застопорилось. По городу поползли нехорошие слухи — будто были и другие случаи похищения детей, но полиция их от людей скрывает…

Черта с два были такие случаи! Я бы знала!

Да, вот если бы мне удалось найти этого «дядю» и взять у него интервью — такой материал и Стивену с его копанием в политике нос бы утер!

Но в данный момент мне предстояло забыть про все сенсации, спуститься с неба на землю и начать, наконец, делать статью для воскресного номера…

Глава пятая

(Ноутбук и письма)

Для начала я решила перекачать информацию из старого ноутбука в новый.