У церкви я оказалась минут за пять до указанного времени и, не задерживаясь у входа, прошла внутрь. Так уж совпало, что меня в этой церкви когда-то крестили, да и потом, в детстве, пока мама была жива, мы в ней часто бывали — так что я тут почти своя. Я поставила свечку, посидела немного — и вышла, предварительно включив фотоаппарат на автоматический режим: каждые 5 секунд — снимок.

У входа никого не было. Точнее, в стороне старушка кормила голубей, но она каждый день их здесь по утрам кормит, сколько я себя помню.

По сторонам я особо не глядела — за меня это сделает фотоаппарат. Оперлась о колонну, сняла туфлю и сделала вид, что вытряхиваю попавший туда камешек — надела туфлю обратно и пошла своей дорогой.

Очевидно, Владелец решил сначала дождаться, пока на встречу придет человек с ноутбуком — а потом только к нему подойти. Я бы на его месте поступила точно так же!

Но тогда он должен болтаться где-то поблизости, чтобы иметь возможность наблюдать за входом в церковь — скажем, прогуливаться по Ленарт-стрит или сидеть на автобусной остановке — или разглядывать витрину парикмахерской для пуделей на противоположной стороне улицы. А я, пока вытряхивала туфлю, крутилась во все стороны; фотоаппарат сделал не меньше сотни снимков — и уж на каком-то из них этот Владелец должен быть!

В редакции я была через полчаса, и только села за стол — как меня вызвал Билл.

— Ну что? — вместо приветствия сказал он. — Статья в воскресный номер готова?

— Мне совсем немного осталось, — глядя на него честными глазами, доложила я, мысленно уточнив «Начать и кончить». — Завтра утром принесу.

— Ну ладно… — я уже повернулась к двери, когда он вдруг добавил: — Я вчера со Стивеном разговаривал…

Я сердито обернулась.

— Он что… — проглотила оскорбительный эпитет, — на меня жаловался?

— Нет. Он, стоило мне только имя твое упомянуть, на меня точно так же, как и ты, окрысился: «Она что — жаловалась?» Вам обоим что — есть на что мне жаловаться?

Билл явно сердился и был еще больше, чем обычно, похож на бульдога из мультфильма — причем бульдога, в данный момент недовольного.

— Мне — нет!

— Тогда иди работай!

И я пошла — так и не поняв, зачем он, собственно, меня вызывал.

Пропустить сделанные возле церкви фотографии через компьютер, выделить более-менее различимые лица прохожих (таковых набралось двадцать семь), укрупнить их и распечатать — все это заняло часа два.

Теперь можно было звонить Информатору — единственному, кто знал Владельца в лицо.

Я как раз собралась это сделать, когда, подняв голову на громкий стук каблуков, увидела, что прямиком к моему столу направляется Моди. Одна, без Стивена.

Она остановилась сбоку и сказала, выдавив из себя улыбку:

— Привет. Нужно поговорить.

— О чем? — удивилась я — почти искренне. Ясно было, что разговор пойдет о Стивене, но непонятно — от меня-то ей что надо?!

— Пойдем, попьем кофе где-нибудь.

— Пойдем. — Мне тоже не хотелось разговаривать под прицелом десятка чутких ушей.

Бок о бок, будто лучшие подруги, мы вышли вместе из здания, зашли в кафе напротив, сели за угловой столик и заказали по чашке кофе.

— Так что ты хотела сказать? — спросила я.

— Я хотела сказать тебе, чтобы ты отстала от Стивена, — заявила она, что называется, «в лоб».