– Ну хорошо. Все началось в Склепе.

– О… как в «Байках…»? Или он находится на настоящем кладбище?

– Нет, это клуб на Прентис‑стрит. Такой, знаешь, подпольный клуб. Он действительно находится в глубоком подвале. О нем никто не знает, кроме тех, кто ходит туда. В основном это ребята нашего возраста или младше. Там совсем нет взрослых, даже среди обслуги.

– Продолжай. – Ракель внимательно слушала.

Клубы Царства Ночи тщательно спрятаны от людей. Неужели Дафне удалось попасть в один из них?

– Там очень, очень клево. По крайней мере, я так думала. Они крутят потрясную музыку. Это что‑то невероятное, забойный рок. Когда слушаешь ее, то кажется, что ты под кайфом. Сам клуб оформлен наподобие свалки…

Взгляд Дафны устремился куда‑то вдаль. Ее ярко‑голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, остекленели.

Ракель отхлебнула шоколада.

– Будешь предаваться воспоминаниям потом. Что за люди в этом клубе? Вампиры?

– Нет, что ты! – вздрогнула Дафна. – Обычные ребята, некоторые из моей школы. Думаю, среди них много бездомных. Знаешь, дети улицы.

– Бездомные? – Ракель удивленно подняла брови.

– Да, и они – самые крутые, если только не принимают наркотиков. Наркоманы – это полное дерьмо.

Нелегальный клуб, где собираются бездомные, некоторые из них принимают наркотики… У Ракель мурашки побежали по телу от мысли, что она наткнулась на нечто весьма серьезное.

– Я ходила туда примерно три недели, – продолжала Дафна. – Знаешь, когда удается сбежать из дома…

– Ты не рассказывала об этом родителям? – спросила Ракель.

– Ты что, шутишь? Это не то место, о котором рассказывают родителям. К тому же моей семье все равно наплевать, куда я хожу. У меня четыре сестры и два брата. Моя мать разводится с отчимом. Они вообще не замечают, что меня нет дома.

– Продолжай.

– Ну, еще там был один парень… – Глаза Дафны опять приобрели мечтательное выражение. – Он такой шикарный и загадочный. Я никогда не встречала таких, как он. И мне показалось – я ему понравилась. Он часто поглядывал на меня, поэтому я присоединилась к тем девочкам, что все время вились вокруг него. Мы говорили о странных вещах.

– Например?

– Например, о том, что мрак окружает нас, и тому подобном. Эти разговоры были похожи на музыку, что звучит в клубе. Мы словно ходили по лезвию ножа, постоянно говорили о смерти. Например, что умирать будет очень страшно и придется лежать в холодной могиле. Что‑то в этом роде…

– Но почему вы говорили обо всем этом? – Ракель не могла сдержать раздражения.

– Не знаю. – Дафна вдруг стала какой‑то маленькой и грустной. – Думаю, потому, что большинство из нас считают жизнь отвратительной штукой. Если все время живешь в аду, не замечаешь, как начинаешь к этому привыкать. Наверное, тебе трудно меня понять.

Но Ракель понимала ее, может быть даже лучше, чем кто бы то ни было. Все эти дети были испуганы и растеряны, они боялись будущего. Им нужно было как‑то унять свою внутреннюю боль, даже если для этого потребовалось бы испытать боль иного рода. Они бежали от тьмы, бросаясь в объятия мрака.

«Разве я отличаюсь от них? Страсть охоты за вампирами тоже нельзя назвать нормальной. Всю жизнь я имею дело только со смертью».

– Прости, – сказала Ракель. Ее голос прозвучал участливо. Она неловко похлопала девушку по руке. – Мне не следовало повышать на тебя голос. Я понимаю тебя. Пожалуйста, продолжай.