Но вместо этого он прошептал:

— У нас сын, Кесси. У нас сын!

Веки Кесси затрепетали, и она приоткрыла глаза. Однако все было словно затянуто серой пленкой. Собрав силы, она сражалась с бесконечной усталостью — уж очень ей хотелось взглянуть на малыша.

Габриэль поднял глаза, как раз когда она пыталась приподняться на локте, дрожа от усилия и слабости. Когда это ей не удалось и она без сил опустила голову на подушку, в глазах у нее блеснули слезы. И с ним самим творилось нечто странное: будто она протянула свою слабую руку и взяла его сердце в ладонь. Уже через секунду он склонился к ней, чтобы она смогла как следует полюбоваться малышом.

— С ним… все в порядке?..

Габриэль едва расслышал ее шепот.

— Ну-у, я вижу десять пальчиков на двух руках, десять на ногах… Его, конечно, нельзя назвать упитанным, но, на мой взгляд, он чудесный и красивый малыш.

Улыбка лишь слегка растянула утолки ее губ. Все ее страхи улетучились, силы иссякли. Она закрыла глаза и уснула.

Когда Кесси проснулась, в окна щедро светило послеполуденное солнце. Она пошевелилась и слегка поморщилась, повернувшись на бок. Глория тут же подскочила к ней с подносом-

— Как раз вовремя, миледи! Не хотите подкрепиться?

— Ох, кажется, я просто умираю от голода!

Кесси и сама удивилась, какой у нее разыгрался аппетит. Она выпила до капли наваристый бульон и до крошки съела свежий хлеб. После того как Глория помогла ей умыться, причесаться и сменить ночную рубашку, она почувствовала себя более уверенно.

— Мой муж дома?

— Да. Кажется, он в кабинете. — Служанка весело прыснула. — Видели бы вы его вчера, миледи. Раздулся от гордости, как павлин. Вот попомните мое слово, он будет таким отцом, каких поискать! Доктору пришлось просто отнимать у него малыша, чтобы осмотреть его.

Та-ак, значит, Габриэль доволен своим сынишкой… Частичка ее страхов тут же улетучилась. Может быть, это было и глупо, только она в глубине души побаивалась, что Габриэль может отказаться от сына. Она с тоской посмотрела в угол, куда поставили симпатичную колыбельку. Отсюда Кесси видела лишь выглядывавшую из-под байковой пеленки темноволосую макушку.

Как раз в этот момент тельце под пеленкой дернулось. И жалобный вопль буквально оглушил ее и Глорию. Служанка весело расхохоталась, заметив радость и удивление в глазах хозяйки. Кесси оперлась на локоть и с любопытством смотрела, как служанка ловко меняла малышу пеленки. Она уже почти справилась с этим, когда в дверях появилась высокая фигура.

Габриэль, видимо, недавно принял ванну и побрился. У Кесси сразу подскочил пульс. Его волосы поблескивали от влаги, и до нее донесся запах его одеколона. Глория выпрямилась и прижала плачущего малыша к плечу. Габриэль молча поманил ее пальцем, и служанка послушно вручила ему сверток с новорожденным. Чудесным образом малыш мгновенно успокоился, попав на руки к отцу. Служанка сделала книксен и исчезла. Кесси даже не заметила этого, ибо ее глаза приклеились к парочке, шедшей к ней.

Габриэль уверенно держал малыша и беседовал с ним:

— Думаю, твоей мамочке хочется познакомиться с тобой поближе, мой маленький лорд.

В серебряных глазах совершенно определенно сияла нежность. Габриэль подал ей малыша.

Кесси даже не почувствовала, как он слегка коснулся ее руки, передавая сверток.