Он улыбнулся, заметив свирепый взгляд «жены».

— Я думал, вы любите спать на подушке. Эмилия издала звук, похожий на фырканье.

— Подумаешь, какой догадливый… — С этими словами Эмилия подняла подушку и швырнула на кушетку.

— Доброй ночи, сердце мое, — произнес он, глядя на ее застывшую спину. Она снова фыркнула в ответ.

Саймон подавил смешок.

— Вы сами погасите свет или хотите, чтобы это сделал я?

Она гневно посмотрела через плечо.

— Оставайтесь там, где лежите.

— С удовольствием.

Девушка гордо прошествовала к подсвечникам, закрепленным вдоль стены, и резким, чересчур нервным движением погасила свечи, затем подошла к масляной лампе, стоявшей на маленьком прикроватном столике из красного дерева. Когда пламя исчезло, лунный свет просочился через окно и рассыпался по комнате серебристыми нитями.

Эмилия задержалась на мгновение у кровати, глядя на Саймона так, словно недоумевала, откуда взялся этот мужчина в ее постели. Лунный свет заливал ее фигуру сиянием, и в эту минуту лицо девушки казалось бледным и гладким, как нежные лепестки роз. Ее волосы ниспадали на плечи водопадом темного огня, так, что у Саймона при виде этой картины перехватило дыхание.

В его жизни было время, когда он позволял себе окунуться в мир фантазий и надеялся, что и у него появится свой дом, семья и женщина, с которой он разделит остаток своей жизни. Судьбе было угодно лишить его всего, у него остались одни мечты. И когда Саймон сейчас взглянул на Эмилию, ему на мгновение показалось, что она вышла из его снов.

Подчиняясь безотчетному желанию, он схватил девушку за руку и задержал, когда она постаралась освободиться.

— Не растрачивайте свой огонь на человека, который никогда не будет принадлежать только вам, Эмили, — вдруг хрипло произнес он. Эмилия перестала сопротивляться, замерла как лань, увидевшая льва и не знающая, что собирается сделать царь зверей: убить ее или оставить в живых.

— Если хотите знать, у меня никогда не было любовника, — вдруг призналась она.

И тут же напряжение в его груди спало. Женщины лгут так же естественно, как и дышат. Однако ей Саймон поверил. Потому что, посмотрев ей в лицо, он страстно захотел поверить, что ни один мужчина не почувствовал жаркого пламени ее страсти.

— Я никогда не позволю себе вступить в связь с человеком, женатом на другой женщине, — добавила она.

Саймон провел большим пальцем по нежной коже на ее запястье.

— Однако это может случиться. Она облизнула сухие губы.

— Могу вас заверить, что не вижу ничего привлекательного в бесчестном негодяе, который обманывает свою жену.

— Любовь не всегда следует правилам.

— Я и не ждала от вас понимания принципов чести.

Эмилия дрожала от его прикосновения, как дикая птица, попавшая в ловушку. Она казалась такой хрупкой. Саймон ощущал ее слабость и знал, что именно в этом заключается ее сила. В глазах этой девушки светилась простая вера в собственные мечты — яркая и чистая, как солнечный свет. А в нем самом, в каждом уголке его души, затаились тени, и Саймон страстно желал изгнать их и устремиться к этому свету.

— Скажите, зачем вы придумали майора Блейка? — внезапно спросил он.

Она смотрела на его руки, будто старалась как следует рассмотреть его пальцы, охватившие ее хрупкое запястье.

— Мои родители настаивали, чтобы я вышла замуж, прежде чем Анна сможет выйти в свет.

Он погладил пальцем нежную девичью ладонь.

— И поскольку вы не смогли найти мужчину своей мечты, вы придумали его… Она кивнула.

— В то время мне казалось, что это хороший план.