Этот человек уже унизил ее однажды. Ничего, на ошибках учатся. Но как ни странно, ей страстно хотелось еще раз почувствовать его прикосновение. И разве плохо, что вальс давал ей такую возможность?

Это были объятия под музыку. Шанс пробудить в женской душе запретные мысли. Вальсировать с негодяем, который своими манерами вызывает самые грешные фантазии. Следовало согласиться с тем, что танцевать с негодяем, который забрался в ее постель, было полнейшим безумием.

— Вы что-то мрачны сегодня. — Саймон вел ее в вальсе, и наряд партнерши касался его ног.

— Это соответствует моему костюму, — она посмотрела на него сквозь золотую маску. — Но как вы догадались, что я хмурюсь?

— Я это почувствовал, — он крепче обнял девушку. — Вы уж очень напряжены и держитесь слишком прямо.

— Это оттого, что я танцую с негодяем, — с любезной улыбкой ответила Эмилия.

Он рассмеялся, словно услышал что-то чрезвычайно приятное. Этот самонадеянный тип шагал по жизни так, будто ее, Эмилии Мейтленд, мнения вовсе не существовало. Она едва не расплакалась, когда вспомнила, как по-хозяйски расположился в ее комнате так называемый «муж».

Каждый вечер перед сном этот человек раздевался, не обращая внимания на хозяйку. Каждую ночь он ложился спать в ее кровать, в то время как ей приходилось ютиться на кушетке. И каждую ночь она ловила себя на том, что смотрит на мужчину, расположившегося в ее постели, и вспоминает его прикосновения, но ничего не могла с собой поделать.

По какой-то странной причине Эмилия была не в состоянии отвести взгляд от его темных волос, разметавшихся по белой наволочке, от его широких плеч, ласкаемых лунным светом, от его длинных ног, едва укрытых тонким покрывалом. О небо! Необходимо избавиться от этого человека.

— Почему вы решили не одевать сегодня костюм? — неожиданно спросила Эмилия, прерывая ход своих мыслей.

— Мне не очень нравятся маскарады. — Саймон пожал плечами.

— Ах, вот как! — она многозначительно посмотрела на своего партнера. — Вы даже не назвали мне вашего имени, а теперь говорите, что вам не по вкусу маскарады.

Он усмехнулся:

— Ну, вот этого маскарада мне вполне хватает.

— Полагаю, что да. Вы так оделись, что, очевидно, всерьез считаете себя джентльменом. Он тихо рассмеялся:

— По вашей одежде можно предположить, что вы королева на рыцарском турнире.

— Я не верю вам, — Эмилия постаралась говорить равнодушно.

— Вы достанете из своих волос золотую ленту и наградите ею победителя, и для него это будет самый дорогой приз.

Эмилия посмотрела в темные глаза, пристально смотревшие на нее из-под маски, и внезапно почувствовала тепло. Жар страсти проник в ее кровь и заставил жаждать чего-то такого, что страшно даже себе представить. Она собралась с духом и выпалила:

— И я буду аплодировать тому, кто привяжет эту ленточку к своему копью, вонзит его в вашу грудь и собьет вас с коня.

Его громкий смех слился со звонкими звуками музыки, лившимися с галереи для оркестра.

— О моя леди, в другом месте и в другое время я был бы готов сразиться, чтобы стать вашим избранником.

Эмилия не отрываясь смотрела в его глаза и вдруг страстно захотела, чтобы они встретились в другом месте и в другое время и получили возможность стать не врагами, а… может быть, друзьями.