После того, как стала известна правда о Коре, она призналась Рофу и Братству в своем преступлении, в слезах искала прощения… Король и мужчины, служившие ему, оказались настолько благородны, что с готовностью простили ее содействие врагу, не подвергнув наказанию.

Она же отплатила им тем, что вернулась к Кору. Неоднократно виделась с ним. Прониклась к нему чувствами.

Да, изначально она действовала под давлением с его стороны, но в действительности, даже если бы он не шантажировал ее… она бы захотела быть с ним. И, что хуже? Именно он разорвал между ними всякие отношения. Не она.

По правде говоря, она бы до сих пор встречалась с ним… а боль от разлуки ранила так же сильно, как и вина.

И все это было до того, как он попал в плен к Братству.

Она знала, где они удерживали Кора, потому что собственными глазами видела его раненое тело в той пещере… знала, что Братья планируют сделать с ним, как только он очнется.

Если бы только она могла спасти его. Он никогда не проявлял к ней жестокости, не причинял ей вреда… никогда не приставал к ней в сексуальном плане, несмотря на свой голод. Он был добр и терпелив… по крайней мере, до их разрыва.

Однако он пытался убить Рофа. А подобная измена каралась смертной казнью…

— Лейла?

Резко обернувшись, она споткнулась и полетела на бок… едва успев ухватиться за ствол клёна. В руке вспыхнула боль, и Лейла затрясла ею.

— Куин! — выдохнула она.

Отец ее малышей шагнул вперед.

— Ты не поранилась?

Выругавшись, она вытерла царапины, смахнула грязь с руки. Дражайшая Дева-Летописеца, как же больно.

— Нет, нет, я в порядке.

— Держи. — Он достал что-то из кармана кожаной куртки. — Давай посмотрю.

Она задрожала, когда Куин осмотрел ее руку и обмотал черной косынкой рану.

— Думаю, ты будешь жить.

Разве? — подумала она. — Сомневаюсь в этом.

— Ты здесь продрогнешь от холода.

— Да?

Сняв куртку, Куин накинул ее на плечи Лейлы, и она мгновенно утонула в ее тепле.

— Давай вернемся в особняк. Ты дрожишь…

— Я так больше не могу, — выпалила она. — Не могу так больше.

— Я знаю. — Она удивленно отпрянула, и Куин покачал головой. — Я знаю, что не так. Давай поговорим дома? Все будет хорошо, обещаю.

Мгновение она не могла дышать. Откуда он узнал? Почему не злится на нее?

— Как ты… — Слезы покатились из глаз, эмоции взяли верх. — Мне жаль. Мне так жаль… так не должно было получиться…

Она не знала, он ли распахнул объятия, или же она сама вцепилась в его грудь, но Куин прижал ее к себе, укрывая от ветра.

— Все хорошо. — Он погладил ее спину рукой, успокаивая. — Нам просто нужно все проговорить. Мы можем сделать определенные шаги, чтобы решить проблему.

Она наклонила голову и окинула луг взглядом.

— Я чувствую себя ужасно.

— Почему? Это не зависит от тебя. Ты же не напрашивалась на это.

Она отстранилась.

— Клянусь, что нет. И я не хочу, чтобы ты думал, что я подвергла бы опасности Лирик или Рэмпэйджа…

— Ты шутишь? Серьезно, Лейла, ты же любишь малышей всем сердцем.

— Люблю. Клянусь. И я люблю тебя и Блэя, Короля, все Братство. Вы — моя семья, и другой у меня нет.

— Лейла, послушай меня. Ты не одна, слышишь? И, как я уже сказал, мы можем кое-что сделать…

— Правда? Честно?

— Да. На самом деле, я обсудил это заранее, до того как пришел сюда.