Перемена в ней была мгновенной и всепоглощающей.

Лейла за одно мгновение переключилась из состояния злости на гробовое молчание. Сдвиг был столь резким, что Куин даже задумался, а не случился ли у нее приступ.

Но потом она оскалила выступившие клыки, приподнимая верхнюю губу, из ее горла вырвался звук, от которого у Куина встали дыбом волосы на затылке. А ее голос, когда она заговорила, был смертоносным, словно острие кинжала:

— Не советую тебе вставать между мной и моими детьми.

Куин тоже обнажил клыки.

— Вот увидишь.

Она приняла атакующую позу, зашипев как кобра. Но она не бросилась на него, чтобы исполосовать его рожу под британский флаг.

Она испарилась.

И могла направиться лишь в одно место.

— О, черт. Нет! — закричал Куин навстречу промерзшему, равнодушному зимнему пейзажу. — Хочешь войны? Твою мать, ты ее получишь!

***

— … порой мне хочется затянуться, — сказал Блэй, сделав глоток из низкого бокала. — Конечно, для людей это пагубная привычка. Но вампирам ведь плевать на рак.

Бильярдная комната Братства была почти пустой, турнир закончился, не успев начаться: Бутчу пришлось остаться караулить Кора, Тормент отпросился, Рейдж слег с ранением, Рив решил остаться на вилле с Эленой. В принципе, ничего страшного. Блэю все равно удалось поиграть — с Вишесом, сейчас они кружили вокруг среднего из пяти столов, и по счету шли ноздря в ноздрю. Хорошие новости? Лэсситер где-то пропадал, поэтому «И-Эс-Пи-Эн» по ТВ над огромным камином был включен на беззвучном режиме.

Сегодня они обойдутся без диснеевских мультфильмов с бестолковыми песнями.

Если Блэй еще хоть раз услышит главную тему из «Холодного сердца», то наверняка «отпуууууууустит и забууууууудет».

Всадив себе пулю в лоб.

Вишес, стоящий по другую сторону бильярдного стола, снова затянулся.

— Тогда почему ты бросил?

Блэй пожал плечами.

— Куин ненавидит табак. Его отец постоянно курил сигареты и трубки, наверное, курение напоминает ему о вещах, о которых он рад бы не помнить.

— Ты не должен меняться ради кого-то.

— Это было мое решение. Он не просил меня.

Когда Брат наклонился над столом, прицеливаясь кием, Блэй вспомнил начало их с Куином отношений. Он и курить-то начал потому, что приходилось постоянно наблюдать, как его любимый трахает все, что движется. Ужасное было время. Нет, тогда они не состояли в отношениях… и каждый раз, когда Куин уединялся с кем-то, Блэй в очередной раз понимал, что им никогда не быть вместе.

Черт, в то время Блэй еще даже не признал свою ориентацию.

Было невозможно справиться со стрессом и унынием, а также медленно закипающей, иррациональной обидой. Поэтому да, он использовал метод борьбы со стрессом, который — как он знал точно — Куин не оценит и возненавидит. Это была его диверсия, пакостная месть за все грехи, в которых мужчина, по сути, не был виновен.

Но, по крайней мере, он без труда бросил. Как только они сошлись, он просто отложил «Данхиллс» и больше не притрагивался к пачке.

Ну… точнее, он ни разу не соскочил. Иногда, когда он видел, как Вишес прикуривал, и сочный запах табака наполнял воздух, у него чесались руки…

В тот момент, когда Вишес послал биток через весь стол, разбивая шары, криво выстроившиеся в центре, из фойе донесся жуткий стук. Громкий, повторяющийся, достаточно сильный, чтобы парадная дверь, огромная и прочная, как вековой дуб, затрещала по швам.