В поле зрения показалось знакомое лицо, при виде разноцветного, зелено-голубого взгляда, резких черт и черных волос Кор улыбнулся.

— Я похож на клоуна? — требовательно спросил Куин голосом плоским, как лезвие ножа. — Своего убийцу не положено встречать ухмылкой.

— Ирония, — выдохнул Кор.

— Ублюдок, это судьба.

Когда Куин потянулся к стальным обручам на его левой лодыжке, Кор нахмурился, почувствовав рывок… а когда давление ослабло, он поднял голову. Брат принялся освобождать оковы с правой ноги… потом переключился на запястья.

— Что… делаешь… — В самом бредовом сне он не мог представить причин, по которым его освобождали. — Зачем…

Куин подошел к каталке со стороны его головы и расстегнул последний обод вокруг шеи.

— Потому что я хочу честного боя. А сейчас поднимайся, живо.

Кор медленно зашевелился, сгибая руки, потом поднял колени. Он пролежал в неподвижном состоянии неизвестно сколько, все его мускулы атрофировались, суставы задеревенели, напоминая хрустящие ветки. Но удивительно, как перед лицом опасности тело способно преодолеть боль и функциональные ограничения.

— Ты даже не… — прохрипел он, поднимаясь на локтях, а в процессе хрустнул каждый его позвонок. — … не спросишь…

Куин принял боевую стойку в пяти футах от него, упершись ногами в пол, вскинув руки со сжатыми кулаками.

— Не спрошу чего?

— Где мои солдаты.

Когда его тюремщики заметили, что он пришел в сознание, все провода, соединявшие его тело и оборудование, которое поддерживало в нем жизнь, убрали, оставив лишь капельницу. Ведомый инстинктом он выдернул катетер из руки, и на месте раны выступила кровь.

— Шайка Ублюдков тут не причем.

И мужчина бросился на него, посылая хук справа с такой силой и точностью, что, казалось, в его лицо врезался автомобиль. Без сил, со слабой координацией и голым телом, не реагировавшим на команды сложнее дыхания и моргания, Кор свалился со стола. В полете он пытался уцепиться хоть за что-нибудь, дабы остановить падение… и, ухватившись за край каталки, опрокинул ее на себя.

Куин сорвал с него своеобразный щит, перекидывая стол через плечо, словно тот весил не больше подушки… и в итоге он влетел в полки с сосудами с таким грохотом, словно в коридоре, освещенном факелами, взорвалась бомба.

— Ублюдок! — закричал Куин. — Сраный мудак!

Кор ощутил, как его схватили за волосы, ногам даже не дали шанса на неудачу… тело полетело по воздуху вслед за столом, врезаясь в нетронутую секцию полок, сосуды поприветствовали его со всей нежностью гравия.

Он рухнул единой грудой, от удара о жесткий пол таз словно разлетелся вдребезги, как стекло, и Кор перекатился на спину, пытаясь хоть как-то защититься руками.

Куин запрыгнул на него, наступая ногой на грудь. Наклонившись, Брат закричал:

— Она была с моими детьми! Господи Иисусе, ты мог убить их!

Кор закрыл глаза, когда перед взором встал отчетливый образ Избранной с ее меняющимся телом, вынашивающим ребенка другого мужчины… ребенка этого мужчины. А потом в голове всплыли картины одна страшнее другой: ее плоть, обнаженная для прикосновений другого; ее драгоценное лоно, в которое входил не он, а другой; она — соединившаяся с другим.

Возникшая из ниоткуда, мощная волна силы наполнила его тело, заливая топливо в пересохший двигатель.

Без единой сознательной мысли Кор обнажил клыки, выступившие по своей воле, в воздухе вспыхнул связующий запах, а инстинкты приказывали убить этого гада голыми руками.