Зажав сигарету между губами, он щелкнул золотой зажигалкой от «Ван Клиф&Арпелс», той, что подарил ему Сэкстон, когда они встречались, и руками прикрыл радостное оранжевое пламя от ветра. Первая затяжка вышла…

Омерзительной.

Кашель испортил то, что должно было стать блаженным воссоединением старых друзей — его легких и никотина. Но Блэй быстро оправился, и через три затяжки он, наконец, почувствовал себя на коне. От знакомого покалывания в голове он ощутил непривычную легкость, дым спустился по горлу, поглаживая пищевод подобно массажистке, каждый выдох служил своего рода мануальной терапией для его позвоночника.

Он где-то слышал, что никотин возбуждал рецепторы? Легкое гудение в лобной доле опровергало это заявление. Однако эта пагубная привычка по-странному успокаивала его: обещание облегчения зародилось в ту секунду, когда он нашел старую, неоткрытую пачку красных «Данхилл» в прикроватной тумбочке, в его комнате на втором этаже, и достигла своей к кульминации в этом миге слабого подобия покоя, которое он испытал впервые с тех пор, как появился здесь двенадцать часов назад, якобы для того, чтобы справиться о лодыжке своей мамэн.

Блэй стряхнул пепел в хрустальную пепельницу, которую аккуратно устроил на перилах, а потом опять сжал сигарету губами, снова затянулся, потом выдохнул.

Фокусируя взгляд на заснеженном луге позади дома, он пожалел свою маму. Она не хотела оставлять их родной дом, когда лессеры напали на то место… тот эпизод — хотя он бы прекрасно обошелся и без него — доказал, что даже бухгалтер, вроде его отца, и простая гражданская, как его мама, могли постоять за себя в случае необходимости. Но да, после нападения там нельзя было оставаться… и, помотавшись по родственникам, его родители в итоге купили этот дом в колониальном стиле, располагавшийся в сельской местности, и прилегающий к нему земельный участок.

Его мать возненавидела дом, хотя вся мебель и техника были новыми, окна закрывались без проблем, и не скрипела ни одна половица. С другой стороны, может, ей не нравилось именно это, но ничего не поделаешь… да и участок не самый плохой. Десять акров с деревьями, отличное крыльцо по периметру дома и, в кои-то веки, годная система кондиционирования.

Которая на севере штата Нью-Йорк требовалась лишь в последнюю неделю июля и первую неделю августа.

В течение этих примерно четырнадцати душных ночей ты действительно радуешься кондиционеру.

Уставившись на замерзший пруд, усеянный стеблями рогозы и покрытый s-образными сугробами, Блэй позволил мозгу углубиться в малозначимые рассуждения о недвижимости, кондиционерах и пагубных привычках, которые на самом деле не были такими уж пагубными.

Видит бог, это намного лучше того, что не давало ему заснуть в течение дня.

Когда он появился здесь прошлой ночью, ближе к рассвету, ему не хватило духу рассказать родителям о случившемся. Проблема в том, что когда Куин заявил, что Блэй не является отцом его детям, парень также стер права его родителей, как бабушки и дедушки этих малышей. Поэтому да, он не станет объяснять, почему…

Он повернулся на скрип двери.

— Мамэн, привет, — сказал он, пряча сигарету за спиной. Как нашкодивший претранс.

Но пай-мальчики вроде него не любят расстраивать своих мам, а Блэй всегда был послушным сыном.

Его мамэн улыбнулась, но потом ее взгляд опустился на пепельницу и… да ладно, будто она не почувствовала запах сигарет? Мамэн, конечно, не скажет ему бросить, но она так же, как и Куин, не любила сигареты, хотя вампирам не приходилось беспокоиться о раке легких.

— Тебя спрашивают по телефону. — Она кивнула через плечо. — В отцовском кабинете подключена трубка, если хочешь поговорить без свидетелей.

— Кто там?

Он спросил, желая выиграть немного времени, ведь было очевидно, кто ему звонил… но мама не возражала.