Онемение и покорность поселились в его груди, распространяя холод по всему телу. Нет… это ветер. В отсутствие активных движений температура тела падала под холодными декабрьскими ветрами, и Кор знал, что погибнет, если где-нибудь не укроется.

Подняв плащ с земли, он замотался в грязную ткань и позволил себе потратить пару мгновений на дрожь. Потом он встал на ноги, и, пройдя настолько, насколько позволял поводок, он заглянул за угол крытого соломой жилища. Дверь все еще была открыта, и он вообразил, что чувствует тепло, исходящее изнутри… но это была ложь, порождение памяти, а не реальность, ведь камин давно потух.

Его глаза переместились на линию горизонта. Через высокие стволы и пушистые еловые ветви он видел, как занимается рассвет, сияние собиралось на западе, намереваясь прогнать тьму. Однако с восходом солнца не стоило ждать особого тепла… но это не должно было его беспокоить. Будучи претрансом, он может не бояться смерти от солнечных лучей. Но голод и жажда, с другой стороны, подлежали утолению, если желаешь выжить. Без подкожных жировых запасов и с пересохшим горлом он долго не протянет, особенно в зимнее время года.

Кор предпринял последнюю попытку сдернуть кожаный ошейник с горла, но быстро прекратил бесполезные старания. Он столько раз пытался освободиться, что на шее образовались кровоточащие раны, разодранные ногтями, и дальнейшие усилия приносили лишь боль.

Никто в этом селении не поможет ему. Никто не помогал раньше…

Двигающаяся тень отвлекла его внимание от собирающегося света на западе к густым кустам малины перед ним.

Когда он повернулся, то, что там двигалось, мгновенно застыло. Но потом появилась вторая тень, уже с другой стороны.

Волки.

Дражайшая Дева-Летописеца… волки нашли его.

Сердце бешено застучало в груди, и Кор в панике осмотрелся по сторонам. Он давно ждал их прихода, и, наверное, они решили напасть сейчас, когда он наконец замолк.

Тщетно он принялся искать какое-нибудь оружие, что-нибудь, чем можно защититься…

Камень, за который зацепился его взгляд, был в пределах досягаемости, если натянуть цепь, но он весил больше, чем Кор мог поднять, не прилагая усилий. Хрипя, напрягаясь, собрав последние крупицы силы, он поднял булыжник…

Раздалось низкое, тихое рычание из зарослей, и Кор понял, что волки играют с ним, предупреждают его, чтобы он пустился наутёк и, тем самым, позволил им развлечься перед утренней трапезой.

Охваченный безумным страхом, он отшатнулся назад…

Ветка треснула под лапой какого-то зверя. Потом другая.

Не было возможности добежать до двери и закрыться внутри, никак не забраться на крышу или…

Повернувшись, он посмотрел на грязное окно. Когда волки приблизились, их агрессивное сопение зазвучало громче, и Кор, стиснув зубы, занес камень над головой. Собрав невиданную для него силу, он послал камень в стеклянное полотно.

Стекло разбилось вдребезги, и он отступил назад, вскинув руку и закрываясь от осколков. Не было времени для дальнейших раздумий. Спровоцированные ударом, хищники бросились в атаку… желтые глаза, острые клыки, огромные когтистые туши.

Кор прыгнул так высоко, как мог, ухватившись за нижнюю часть рамы и забросил себя в хибару… приземлившись мешком с костями на пол всего в футе от своего соломенного тюфяка, а волки с грохотом и царапаньем когтей набросились на внешнюю сторону стены, щелкая пастями в ярости из-за его исчезновения, рыча от злости.

Но дверь все еще была открыта.

Он на четвереньках полз по голым половицам, разбрасывая грязные чашки и посуду…

Поводок кончился прежде, чем Кор добрался до двери, отдернув его назад, ноги устремились вперед, а верхняя часть туловища застыла на месте.