– Спиздили волгоградские сотрудники Совинкома.

– Спиздил Андрей.

– Прошироебил АндрейСаныч, спустил на баб.

В числе прочего прозвучало предположение, что химия произошла осенью прошлого 2001 года, в тот момент, когда Артур потребовал внести в уставной фонд Экссона недостающие $20,000, и Андрей якобы перечислил эти деньги на Металл СВ и таким образом отчитался перед компаньнами в том, что деньги внес; но на самом деле ничего не перечислял. Они просто набрасывали текст, – все подряд, что только могло прийти в голову, делали пробросы, внимательно следя за реакцией Андрея. Но он оставался невозмутимым, и они уже не знали, где копать.

– Нет, ну как вы себе мыслите, что Металл СВ отгрузил свинец бесплатно? – спокойно возразил он.

Артур позвонил на эту фирму, там пробили все платежи, всё совпало, копейка в копейку, тогда он благодушно обратился к Андрею:

– А что мы тут гадаем, ты сам расскажи, почему у тебя цифры не бьют.

Версию о том, что деньги оседают в Волгограде, Андрей с ходу отмел (часто деньги перечислялись с Экссона на Совинком, чтобы показать обороты в Волгопромбанке, в котором взят кредит и планировалось взять еще один – компаньонам это объяснялось тем, что транзакции делаются для уменьшения налогооблагаемой базы, что Совинком – фиктивный поставщик, у которого закупается продукция и затем перепродается клиентам от Экссона с минимальной наценкой – и в некоторой степени это соответствовало действительности); – наводить подозрения на свою фирму было опасно, во-первых Быстровы тут же бы потребовали вернуть свои деньги, которые дали Андрею под процент, а он не был готов моментально их вернуть, а во-вторых уже все компаньоны потребовали бы ликвидировать волгоградский бизнес во избежание проблем.

– Давай, объясняй, куда ушли наши денежки, – сухо сказал Владимир, – только не говори, что возместишь из своего кармана, это и так понятно, нам интересно, что там у тебя за арифметика такая.

Его спокойствие можно было объяснить только одним – в случае, если Андрей не докажет свою состоятельность, то его попросят освободить помещение, а его доля (к этому моменту уставный фонд увеличился до $300,000, т. е. на долю каждого приходилось по $60,000) уйдет на погашение убытков, и даже что-то останется.

Внешне спокойный, внутренне Андрей терзался – где же допущена ошибка, и, пока он обдумывал ответ, Артур, прохаживаясь туда-сюда, подбадривал, впрочем немного зловещим тоном:

– Мы понимаем, что никто из нас не может скрысить – это исключено. Ошибиться – да, на ошибку каждый имеет право. Поэтому давайте разберемся, что и как.

Так говорил он о том, что крысе не место в коллективе, не сводя с Андрея глаз и давая своим словам оформиться в невысказанную угрозу. Остальные также не спускали с него подозрительных взглядов.

– Да, ошибиться можно, – подхватил Андрей. – Вспомни, Вов, как ты отдавал команды по поводу раскидок, особенно в первое время: снять со счета миллион, одна нога здесь, другая там. Мы делили прибыль, а я только потом обнаруживал, что мы не учли все расходы – процент на обнал…

И он развил эту тему, упирая на то, что из-за нервозности неформального лидера не мог возразить и указать на некоторые неточности.

– Ну-ка, ну-ка, что с обналом? – оживился Владимир.

Андрей вывел цифру – около $3000 (Внешторгбанк брал за обналичивание 0,3 %, кроме того, периодически обналичивали векселя на бирже на Васильевском острове, и там брали от 2 до 5 %). И эти расходы почему-то никогда не учитывались.

– Есть контакт, – отметил Владимир, – давай по остальной недостаче.