– На нее кто-то напал?

Мирод в изумлении уставилась на него:

– Конечно, нет. Ей, наверное, стало плохо, и, падая, она поранила голову.

Карадок почти грубо оттолкнул Мирод:

– Я отнесу ее.

– Только осторожней, она беременна.

– Тогда молитесь, чтобы с ребенком ничего не случилось.

Он поднял ее, в руках этого могучего человека она казалась легкой, как перышко. Сдерживая дыхание, он отнес ее в спальню и бережно уложил на кровать. Николь внимательно посмотрела ему в глаза.

– Там КТО-ТО был, – прошептала она так тихо, чтобы Мирод не могла услышать.

– КТО?

– Я не знаю. Я не разглядела. Но я совершенно уверена, что по голове меня УДАРИЛИ…

Но тут в спальню вошла Мирод, и они замолчали.

– Я сейчас же отправлюсь в Дартмут за врачом, – настойчиво сказал Карадок, вызывающе глядя на Мирод.

– Нет, подожди, погода просто ужасная, – взволнованно ответила она. – Мы с Эммет сами поможем леди Аттвуд.

– Если с ней или с ребенком что-нибудь случится, это будет на нашей совести. Не забывайте, что это ребенок лорда Джоселина. Можно мне взять экипаж? – спросил он так, будто не слышал, что ему сказала Мирод.

– Конечно. Но будь осторожен, дороги скользкие, как стекло.

– Вы тоже будьте осторожны, леди Мирод. В отсутствие хозяина, я – ее телохранитель и уверен, что она упала вовсе не сама.

Она посмотрела на него в изумлении:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я и сам толком не знаю. Все, о чем я прошу, не отходите от миледи.

Потом он вышел. Николь слышала, как он спускается по лестнице, перешагивая сразу через несколько ступенек. Когда звук его шагов замер, Мирод вздохнула.

– Он довольно странный парень, но, я думаю, он прав. Я распоряжусь, чтобы Эммет спала с тобой в одной комнате, – с этими словами она позвонила в колокольчик.

Николь задремала, все предметы в комнате начали терять свои очертания, тени сгустились, отблески от огня матово вспыхивали, отражаясь от дубовых стоек кровати. Ей вдруг показалось, что она осталась одна, совершенно беспомощная. И тут тень в одном из углов стала гуще, отделилась от стены и медленно приблизилась к кровати. Кто-то остановился рядом, глядя на нее с такой ненавистью, что Николь невольно содрогнулась. Это была Сабина, одетая, как всегда, во все черное, ее ледяные глаза смотрели на Николь с дикой яростью.

– Уходи, – прошептала Николь, – уходи отсюда, убирайся!

Но тут Эммет, дремавшая в кресле у камина, встрепенулась и спросила:

– В чем дело, госпожа? – тень тут же исчезла из комнаты, так же бесшумно, как и появилась.

Николь помнила, как ее осматривал врач, добрый и невозмутимый, как и все врачи. Он привел с собой маленькую, похожую на розочку женщину. Она ощупала живот Николь, потом коснулась рукой промежности, проверяя, нет ли там следов крови, и заявила, что на этот раз все обошлось, но что миледи необходим покой.

– А у меня действительно будет ребенок? – спросила Николь так, будто обращалась к современной квалифицированной акушерке.

– Можете не сомневаться, миледи.

– А какого он размера?

– Достаточно большой.

– Как мускатный орех? – настаивала Николь.

– Нет, как груша.

Николь улыбнулась и почти сразу же уснула: ей дали выпить отвар из маковых зерен, и на этот раз она не видела никаких снов.

Когда она проснулась, в комнату сквозь замерзшие окна пробивался веселый яркий день. Эммет отправилась куда-то по делам, и теперь с ней была Мирод, которая стояла, молча глядя в окно, и радостно обернулась, как только Николь позвала ее:

– О, дорогая, как ты себя чувствуешь?

– У меня немного болит шишка на голове, а в остальном – я совершенно здорова.