– А ты довольно-таки смазлив, – прошептала она.

Он в ответ только странно посмотрел на нее: его мысли были заняты другим.

– Как ты себя чувствуешь? Выздоровела? Тебя больше не посещают странные видения?

– Нет, нет. Я чувствую себя намного лучше.

– И все-таки ты изменилась, это заметно по твоему лицу.

– Я начала пользоваться косметикой.

– Да, я заметил. Но не только это. У тебя стали другие глаза, в них появилась какая-то мудрость.

– Это мудрость материнства, – скромно ответила Николь, – наверное, я просто повзрослела.

– Не знаю, как это называется, – проговорил Майкл, целуя все еще смешно улыбающуюся девочку и аккуратно укладывая ее назад в корзинку, – но ты стала еще более прекрасной и желанной. Ах, Арабелла, как мне тяжело быть вдалеке от вас! – между ними пробежала искра желания, глаза Майкла потемнели, и он тихо проговорил: – В следующий раз наша встреча будет длиться несколько часов.

Николь прекрасно поняла, о чем он говорит.

– Каким образом ты сообщишь мне о ней?

– Я тебе напишу.

– Но если Дензил Локсли узнает об этом, он обрушит на наши головы гром и молнии.

– Да, ты права. Послушай, а если мне удастся передать это через Эммет. Тебя устроит?

– Меня устроит любая весточка от тебя, – тихо ответила Николь, придвигаясь еще ближе к нему и улыбаясь.

Он поднял ее с такой легкостью, как будто она была куклой, и Николь поняла, что Арабелла намного ниже ростом, она маленькая, почти как ребенок. Оказавшись в руках Майкла Морельяна, актриса почувствовала волнение от его близости. Конечно, он был всего лишь двадцатилетним мальчишкой из семнадцатого столетия, но он волновал и возбуждал ее ничуть не меньше, чем любой из ее суперлюбовников. Его поцелуй немного охладил ее. Ей показалось, что он недостаточно страстный и горячий, он отличался от тех поцелуев, к которым она привыкла, но, подумав немного, она поняла, что этот человек настолько бесхитростен и прост, что все его слова и поступки совершенно естественны.

– Ты все еще любишь меня? Несмотря на то, что тебе довелось пережить? – прошептал он ей на ухо.

Николь ответила за Арабеллу:

– Конечно, ты прекрасно это знаешь. Я ужасно по тебе скучаю.

– Я тоже. Но сейчас мне пора идти. Я опасаюсь, что сэр Дензил может выскочить из-под любого куста.

– Вот уж где ему самое место!

Они весело захихикали, и Майкл снова поцеловал ее, на этот раз более нежно.

– Береги себя, любимая. И Миранду. Я вернусь, как только смогу.

– Ты собираешься ехать в Лондон?

– Это от многого зависит.

– И от графа Эссекса?

– От него в большей степени.

– Это случайно не тот граф, любимец королевы Елизаветы?

– Нет, его сын, – Майкл оглянулся через плечо, – мне больше нельзя оставаться. Я скоро пришлю тебе весточку, – с этими словами он выбежал из хижины, оставив в Николь уверенность в том, что он сильный и уверенный в себе человек.

– Очень приятный молодой мужчина, – сказала Николь дочери Майкла, рассмеявшись тому, что она может теперь говорить все, что вздумается.

Потом она подняла корзинку со спящей в ней Мирандой и отправилась бродить дальше по саду и огороду, изо всех сил стараясь вспомнить все, что она знала о начале гражданской войны и о том, сколько она будет длиться. Чем она закончится, она знала: Карл I будет казнен, и страной станет править Оливер Кромвель, который закроет все театры до лучших времен.

– Мерзкий старый педераст, – проговорила она самой себе и вдруг поняла со странным чувством, что она думает и переживает не столько за себя, сколько за прошлое Англии.