– Что ты пялишься на меня? Это неприлично! – крикнула она через плечо, прежде чем забежать в комнату и захлопнуть дверь.

Вскоре она услышала, как уехал Джоселин, но продолжала лежать на кровати, освещенная лунным светом, думая о том, как глупо она себя вела. Она, женщина из двадцатого века, современная и независимая во всех отношениях, здесь сейчас сходит с ума по мужчине, который умер, по крайней мере, лет за триста до того, как она родилась. Но может быть потому, что она оказалась с этим мужчиной в одном времени, чувства, которые он пробудил в ней, были сильными и настоящими. Чуть не рассмеявшись над собой, Николь вдруг подумала, что по-настоящему влюбилась в Джоселина Аттвуда. «Интересно, что со мной будет, если я именно в эту ночь вернусь в свое время?» – подумала она, засыпая.

* * *

Без него дом казался пустым, лишенным жизни. Она бесцельно слонялась по балкону, не имея возможности выйти на улицу из-за дождя, и думала о своем расставании с Джоселином, которое оказалось просто невыносимым. Наконец, когда дождь кончился, она с надеждой решила, что должна поговорить с Карадоком и узнать, не велел ли муж что-нибудь передать ей, хотя что-то подсказывало ей, что это бессмысленно.

Она нашла слугу на конюшне, он запрягал лошадь в оглобли маленькой телеги. Пока он не ощутил, что на него смотрят, она молча стояла и наблюдала за ним, решив, что он, без всяких сомнений, по-своему очень привлекательный.

– Карадок, – тихо позвала Николь, подумав, что из него лучше сделать своего друга, чем врага.

– Да? – он быстро, настороженно, как заяц, обернулся.

– Я бы хотела извиниться за то, что накричала на тебя сегодня ночью. По правде говоря, мы с лордом Джоселином немного повздорили. Я не хотела, чтобы он уезжал именно в тот момент. Но он настаивал, и я просто вышла из себя. И все же мне не следовало повышать голос на человека, который был ни в чем не виноват.

– Но я был виноват, – ответил он, – ведь это я привез новость, которая так вас расстроила.

– И все же в этом нет твоей вины.

– Но разве не говорят, что иногда гонца даже убивают, если новость оказалась плохой?

Николь хитро улыбнулась:

– Я вижу, что ты очень хорошо знаешь жизнь.

Темно-синие глаза Карадока стали еще темнее:

– Я слишком рано ее узнал, – потом добавил совсем другим тоном: – Чем я могу служить вашей светлости?

– Я хочу узнать, не просил ли мой муж что-нибудь передать мне?

– Насколько мне известно – нет.

Она почувствовала легкую досаду, но, не показывая виду, сказала только:

– Полагаю, у него не было времени, – но, заметив, что слуга смотрит на нее недоверчиво, решила сменить тему разговора: – А куда это ты собираешься?

– Я еду за вашей дочкой и служанкой. Хозяин сказал, что я должен доставить их сюда как можно быстрее.

Николь уставилась на него в изумлении:

– Но ты не сможешь просто так войти и забрать их. Сэр Дензил тебя убьет.

В глазах Карадока мелькнули веселые искорки:

– Миледи, я проделаю это так, что ваш отчим поймет, что случилось, когда будет уже слишком поздно.

– Как же ты собираешься поступить?

– Шепнуть пару слов вашей служанке, а потом мне останется только подождать ее с ребенком поблизости. Это будет самое легкое дело в моей жизни.

– Но как ты сможешь с ней увидеться?

На лице Карадока появилось хитрое выражение:

– Чтобы это устроить, существует масса способов.

– Кого-то подкупить?

– Да, и этот тоже.

И ничего больше не говоря, он легко запрыгнул на место кучера и хлестнул плетью по спине лошади.