Усадив дам в карету, Гийом собрался забрать Сахиба, которого он, как всегда, оставил в небольшом яблоневом саду, чтобы конь лакомился тем, что найдет. В этот момент Анн-Мари потянула его за рукав:

— Зайди и тоже выпей стаканчик на дорогу! Мне кажется, тебя гнетут черные мысли. У тебя ужасный вид. Не хочешь поведать мне, что вы друг другу сказали?

— Не слишком много, но этого достаточно! Пробудет ли Лорна в моем доме долгие годы или уедет через восемь дней, теперь это уже не имеет никакого значения. Мне нечего более ждать от Розы. В Кутансе она снова встретила того, кто был когда-то в нее влюблен, и, судя по всему, она дорожит этим.

— Для этого ей пришлось бы сильно измениться! Вспомни! Когда ты и Феликс де Варанвиль впервые встретились с ней, Роза не обращала внимания ни на одного из тех, кто вился вокруг. Зато она сразу же решила выйти за твоего друга Феликса. Так почему бы ей вдруг проявлять интерес к ее новому другу?

Гийом выпил залпом щедрую порцию яблочной водки, которую поднесла ему мадемуазель Леусуа, попросил еще и грустно рассмеялся.

— Вы говорите как по писаному, Анн-Мари! Я бы слушал вас часами, но вы забываете об одном: с годами люди меняются, и я лучшее тому доказательство. Если бы в то время, когда Феликс женился на мадемуазель де Монтандр, мне сказали, что однажды я влюблюсь в этот слишком пышный цветочный букет, который все время вмешивался в то, что его не касалось, я бы назвал такого пророка безумцем. И вот теперь я умираю от любви к ней!

— Умирать определенно не следует! Живи, мой великан, и пусть время сделает свое дело!

— Время мне не поможет, если она выйдет замуж за Ламориньера!

— Уведомительные письма еще не написаны! Наша Роза — женщина благородного происхождения, но прежде всего она женщина... а не ангел. Только ангел смог бы проглотить, не поморщившись, тот отвратительный напиток, который ты заставил ее выпить по вине твоей племянницы. Может быть, ей тоже хочется по-своему тебе ответить?

— Если бы только ваши слова оказались правдой!

И все же уговоры давней подруги немного успокоили Гийома, как и тепло душистой водки. А еще ему согревала душу перспектива визитов в Шантелу — от него до Варанвиля меньше половины лье — и обещание мадемуазель Леусуа поселиться там, когда подойдет решающий момент. Поэтому Гийом шагом направился в «Тринадцать ветров», не обращая внимания на беспокойство Сахиба, который не привык к такому движению. Тремэну совершенно не хотелось возвращаться в свой прекрасный дом, ставший таким негостеприимным благодаря присутствию мисс Тримейн, обосновавшейся там, словно паук в паутине. И это нежелание оказалось настолько сильным, что Гийом на полдороге развернул Сахиба, пустил его галопом и вернулся в Сен-Ва, чтобы напроситься на ужин к своему старому другу, пекарю Луи Кантену. Порция вкусного горячего супа и вечер в кругу этой простой, гостеприимной и дружелюбной семьи принесут ему больше пользы, чем трапеза в компании элегически настроенного мистера Брента и двух мальчишек, которых уже приводили в отчаяние постоянные вздохи наставника.

А в это время Элизабет с удовольствием открывала для себя Шантелу. Маленький замок был построен в самом начале предыдущего века и стоял, по выражению госпожи де Шантелу, на «вздохе» земли. Поэтому он слегка, но все же возвышался над парком-садом, небольшим, но содержащимся в идеальном состоянии, над деревней с квадратной башней церкви, полями, лесами, живыми изгородями, парой ферм и над синей линией моря, того самого моря, откуда весенним утром появился Луи Шарль. Из Варанвиля моря было не видно, и будущая мать с радостью думала о том, что будет видеть его все предстоящие месяцы. Тем более что Элизабет отвели самую красивую спальню, из окон которой открывался вид именно на морское пространство.