– Да. Он уже близко. Вот-вот он будет здесь… Он найдет здесь ребеночка – здорового и невредимого, а рядом… Рядом он обнаружит твое мертвое тело.

– Нет! Нет! Нет!

– Да. На самом деле это будешь не ты… Но тело это нельзя будет отличить от твоего.

– Какой ужас! Откуда в вас такая жестокость?

– Жестокость? Это нас-то ты называешь жестокими? Ты ничего не понимаешь, глупышка! – Шол вновь заглянула Тхайле в глаза, больно сжав ей руку. Зубы Шол были белоснежными и ровными. – Мир полон зла; и ты должна исполнять свой долг там, а не прятаться здесь вместе с этим простаком. Твое безрассудство замедлило обучение и, возможно, привело к ослаблению наших рядов… Хранитель был вне себя от ярости, когда мы обнаружили, что ты наделала.

– Лииб! Лииб! – Тхайла представила, как он спешит к дому, открывает дверь…

– Забудь о нем, глупышка! Он похоронит то, что покажется ему твоим телом, и выкормит малышку козьим молоком. Потом он найдет себе другой Дом и другую жену. Перестань плакать! Неужели ты думаешь, что мы с Мирн получаем удовольствие от этого дурацкого спектакля?

Тхайла попыталась освободить руку, чувствуя себя мухой, попавшей в паучьи сети.

Волшебница самодовольно усмехнулась.

– Теперь мы отправимся в Колледж. Ты должна забыть о ребенке, Тхайла. Ты должна забыть и о его отце.

– Никогда! Никогда я не оставлю своего мужа! – Тхайла стала колотить крупная дрожь. – Если вы меня отсюда заберете, я все равно вернусь назад! – закричала она.

Дом Лииба внезапно исчез. Засверкали ослепительные лучи солнца…

4

Лебедь подплыл к самому берегу. Темные воды подчеркивали белизну его перьев. Он скользил по поверхности вод с такой легкостью, что отражение даже не колыхалось. Птица вышла на берег, и тут же стали видны ее некрасивые перепачканные илом лапы. Капли воды, стекавшие с перьев, нарушили спокойствие безмятежных вод – по ним побежала легкая рябь. Божественное создание косолапой походкой пошло прочь от берега, смешно вытягивая шею. Урод – ни дать ни взять.

– Мне нравятся такие дни, – добродушно заметил Джайн, сощурив глаза цвета янтаря. – Белые облачка, серые тучи, синее небо… Все сразу. От такой погоды можно ждать любых капризов. Только в таких случаях начинаешь по-настоящему ценить свет солнца, не так ли? Сейчас ведь совсем не холодно… Тебе тепло?

– Да, – ответила Тхайла. Она хотела что-то сказать, о чем-то спросить его, но ничего не помнила…

Они сидели на скамейке. Тропинка сбегала вниз, к пруду, по которому плавали лебеди и утки. Зеленые холмы пестрели цветами: белое и золотое, пурпурное и алое, синее и малиновое… Цветами были усеяны даже деревья. Умытый дождем мир сверкал на солнце всеми цветами радуги. Чуть подальше сплошной стеной вставал темный вековой лес.

На тропинке появились двое раздетых по пояс молодых людей. Она почувствовала на себе их внимание. Один из юношей помахал им рукой. Джайн махнул ему в ответ, после чего юноши удалились. Тхайла знала, что юноша приветствовал именно ее… Интересно, откуда и куда они бегут?

– Они решили немного размяться, – спокойно заметил Джайн.

– Размяться?

– Да, скорее всего, они решили размяться перед началом работы. Работают-то в Колледже не на ногах, а сидя…

Тхайле вспомнилась ее мать. Что бы она ни делала – шила, пряла, кормила птицу – она обычно сидела. А отец? Нет. Конечно, шкуры он выделывал сидя, а вот все остальное… Все остальное он делал стоя – вскапывал землю, подрезал ветви деревьев, полол грядки… Странно…

О чем же она хотела поговорить?

– Это – Поляна Свиданий, – сказал Джайн.