Кончай ломаться. Колись! За какой навар уломали грохнуть Чикина? — орал следователь.

Да я не знаю его!

Не вешай лапшу на уши! Освежите ему память! — кивнул охране следователь.

Нечем стало дышать. Сапоги врубались в грудь и в ребра, в затылок и в лицо. От них, как ни уворачивайся, не спрятаться нигде.

Вспомнил?

Не знаю его! — взвыл бомж.

Теперь его взяли на кулаки. Финач то в стены, то в пол влипал всем телом.

Будешь говорить?

А я и не молчу! Не убивал…

Из кабинета его выволокли, когда он окончательно потерял сознание.

На следующий день вызвали с утра Ивана Васильевича.

Вы — бывший юрист и должны понимать, что следствие располагает доказательствами, неопровержимыми уликами вашей причастности к убийству Чикина!

Какие доказательства? — изумился Шнырь.

Запись разговора по телефону осталась на кассете! Там вы грозили расправой!

С момента разговора сколько времени прошло! Уж если б намеревался убить, не взял бы отсрочку ни на минуту. Тут же больше<style name="81"> недели</style> прошло. У него, у вашего Чикина, как я полагаю, врагов — половина города. Кому-то он досадил больше, чем мне!

У вас к нему имелись особые счеты. Он сожительствовал с вашей женой!

К сожалению, не он один. Да и сожительствовал несколько лет. И жил! Если б меня это задело, расправился б с ним сразу, еще в первый день, когда увидел в своем доме.

Не хотели при свидетелях! Выбрали момент.

Насильно мил не будешь! Отнимать женщину не в моих правилах. Я даже грубого слова не сказал ей. Ведь в квартире дети. Зачем унижать их мать? Я ушел, не причинив вреда никому. Стал бомжем. Мы не убиваем. Это нас… Впрочем, о чем я?

Вот именно! К чему изворачиваться?

Что вы себе позволяете? — возмутился Иван Васильевич.

Следователь, потеряв терпенье, грохнул по столу кулаком:

Хватит ломаться, не изображайте из себя идиота! Он слова грубого не сказал в квартире! А по телефону обещал голову свернуть! Да кроме вас никто не мог с ним свести счеты. Чикин был прекрасным юристом, коммуникабельным человеком. И только вы, негодяй, посмели убить его!

Моей вины в том нет!

Так и поверил, что признаете! Вам лучше других известна мера наказания за умышленное убийство.

Мне не объяснять. Уголовный кодекс знаете не хуже меня. Потому я не столь наивен, чтоб рассчитывать на чистосердечность. Хотя улики имеются и помимо телефонного разговора, кассеты с записью.

Что ж, назовите их! — предложил Шнырь.

Всему свое время! Знайте, оно работает не на вас! — кипел следователь.

И не на вас, если действительно хотите раскрыть дело, найти убийцу. Вы не тем путем пошли.<style name="80"> Не </style>там ищите! Теряете время! Не из ревности его убили. Во всяком случае не мы! Нашлись другие! А улики подтасовать — дело не хитрое. Я не новичок в следствии и знаю, как все стряпается. Но… Это в зависимости от того, как закончить дело? И кем назвать себя, направив его в суд?

На что намекаете?

Я говорю без обиняков. Все мы — юристы, но

разные!

Конечно! Бывший и действующий! — рассмеялся следователь.

Никчемная полемика. Юрист не бывает бывшим или будущим. Он — юрист. Остальное — весьма относительно

Скажите! Вы хотите убедить меня в том, что не питали к Чикину неприязни? — спросил следователь.

Я презирал этого человека! И у меня есть на то свои основания.

Вот вам первый довод в пользу обвинения! — вздохнул следователь.

Не спешите! Не всякий презираемый достоин смерти. Иному лучшим наказанием бывает сама жизнь. Она, поверьте, зачастую хуже смерти.