Едва ли мать могла телепатически чувствовать, где я и что делаю. Значит, опять находилась поблизости и следила за мной. Но едва ли она была в баре. Скорее уж, пользовалась шпионской микрокамерой. Тем не менее, я обвёл столики взглядом. Бессмысленно: я ведь не знал, как она выглядела. Детское воспоминание Виллафрида ничего не значило: у персонажа игры могла оказаться совершенно иная внешность, нежели у его матери.

Я выдал карлику всё, что наболтала мне мать. Актёрские способности у меня, как я уже говорил, не выдающиеся, но я старался.

— В кредит? — протянул карлик с сомнением. — А что ты оставишь в залог? Ведь может случиться, что, получив снаряжение, ты попросту сбежишь.

— Я хочу поговорить с Сергеем Тепловым.

— Кто тебе посоветовал обратиться к нему и дал этот адрес?

— Скажи, что Эрнесто Алонсо из Петрополиса. Это тамошний охотник. Наши убили его неделю назад, так что он ничего не сможет опровергнуть.

— Спасибо, мама.

— Не за что, сынок.

— Мне порекомендовал это место Эрнесто Алонсо, — сказал я карлику. — Слыхал о таком?

Мой собеседник задумчиво погладил себя короткопалой ладошкой по коленке.

— Зачем ты здесь? — спросил он.

Вопрос был неожиданным и не совсем понятным. Что конкретно имел в виду карлик? Я решил начать с простого.

— Как и сказал, хочу поработать в Илионе. Срубить деньжат, подкачаться.

— А зачем ты качаешься? — прищурился мой визави.

Можно было подумать, что он прикалывается, но карлик выглядел совершенно серьёзным. Вообще, наш разговор начинал смахивать на странное собеседование.

— Зачем? — переспросил я, чтобы выгадать время. — Затем же, зачем и все.

Коротышка поморщился. Ответ ему не понравился.

— Что за универсализм? Кто тебя научил стричь всех под одну гребёнку?

— Никто меня не учил, — я почувствовал лёгкий укол обиды. Словно я несмышлёный ребёнок, повторяющий чужие глупости и банальности. — А качаюсь я ради силы. Чтобы стать круче всех и раздавать люли, чувствуя при этом собственное превосходство, которого я лишён в реальной жизни.

Мне вновь были явлены золотые грилзы. Однако улыбка карлика показалась холодной, как каменная скамейка в двадцатиградусный мороз.

— Ты или самокритичный, или на самом деле считаешь, что вовсе не лишён превосходства в жизни, которую именуешь реальной, — проговорил он. — Так что, ты здравомыслящий слабак или лживая кокетка?

— А мы в баре или на семинаре психологов? — парировал я.

На этот раз усмешка моего собеседника была вполне искренней.

— Ладно, проехали. Но скажи только, любезный друг: в чём же сила, ради которой ты качаешься?

— У кого как.

— Ага! — неожиданно обрадовался карлик. — То есть, тут ты почему-то отказываешься от уравниловки?

— Слушай, что ты меня путаешь?! — не выдержал я.

— Ты сам себя путаешь, — возразил бармен. — Разве не видишь?

— Ладно… Допустим, сила в деньгах. Многие так считают.

— Есть такое распространённое мнение, да. То есть, сила — это деньги?

— В некотором смысле, — ответил я осторожно, опасаясь попасть в вербальную ловушку.