Тристан не стал продолжать расспросы. Наверное, ему на самом деле было всё равно, откуда у меня кредиты и оружие. Интересно, что бы он сказал, если б узнал, что я стал ВампХантером? Интуиция подсказывала, что Тристан не пришёл бы в неописуемый восторг. Но проверять я это не собирался. В конце концов, мне от носферату требовалось только место, где переждать день. Да и то не прямо сейчас.

— Ты знаешь, кто такой Вагнер? — спросил я, вспомнив о листке, найденном у Вея.

Мне казалось, он мог быть подсказкой для Виллафрида, хотя его образ и не подбрасывал мне никаких воспоминаний.

— Вагнер? — переспросил Тристан. — Композитор?

— Нет. Думаю, кто-то из местных.

— А-а. Кажется, так зовут охотника на мутантов. Он промышляет ловлей горобыков. Довольно известная личность. Его отряд снабжает город материалами, которые есть только за стеной. Помнится, я пару раз отправлялся с ним в сафари-рейды. Как ты узнал о Вагнере?

— Слышал краем уха.

Тристан недоверчиво усмехнулся и потушил сигару. Подойдя к небольшому шкафу, открыл дверцы и достал чайные принадлежности. Там же имелась встроенная плита, на которую вампир поставил чайник, предварительно наполнив его водой из маленького крана.

— Странно, что мы пьём чай, — заметил я. — И другие напитки. Даже, как я понял, можем есть человеческую пищу.

— Что странного?

— Что нас при этом не выворачивает.

— А должно? — приподнял брови Тристан.

— Ну, знаешь, в кино обычно вампиры не употребляют ничего, кроме крови.

— Ты про это…

— Угу.

— Дело в том, что мы не мифические существа, а мутанты. Результат взрыва Бетельгейзе. Что же касается обычной пищи… Мы можем её есть для услады чувств, но она не даёт очков здоровья.

— Понятно. Просто непривычно, — я почесал щёку. — А чем мы, собственно, отличаемся от людей? Ну, вот если не считать того, что утоляем голод не бифштексами, а кровью.

— Ты к чему клонишь? Не хватает серебра, кольев и святой воды?

— Скорее, неуязвимости, бессмертия и превращений в летучую мышь.

— Регенерация есть.

— Я тебя умоляю! Подумаешь — раны заживают. То есть, в плане ощущений это, конечно, здорово: у меня нет ни малейшего желания испытывать боль. Но почему очки здоровья не возвращаются?!

— Это будет доступно с десятого уровня.

— Серьёзно?

— Зуб даю. Левый. Клык.

Ого! Снова юморок. Если так пойдёт, будет впору стэндап-клуб открывать.

— Хорошо, а как насчёт остального?

— Превращения тоже доступны. Правда, тебя они ждут ещё нескоро. Неуязвимость обещать не могу — как и бессмертия. Зато мы не стареем.

— Не смеши! Это игра — здесь никто не стареет.

— Знаешь, дело ведь совсем не в вампирских плюшках.

— А в чём?

— Неужели ты реально думаешь, что все эти прибамбасы сделают тебя носферату?

Мне было не понятно, к чему клонил Тристан. Но любопытно.

— Разве нет? Что тогда, по-твоему, значит быть вампиром?

— Во всяком случае, точно не пить кровь.

А вот это неожиданный поворот беседы!

— Да?

— Пить кровь и считать себя из-за этого носферату — то же самое, что жрать суши и считать себя японцем.

Диалог начинал меня забавлять.

— Ну, просвети меня, в чём же залог нашей самоидентификации.

Тристан на иронический тон не обиделся.

— Быть вампиром означает осознавать свою неполноценность и стремиться к её исправлению.