— И с какой? — Валерий сел к столу. — Что петь прикажете? Из репертуара «Руки вверх» или «Ногу свело»? Я готов!

— Галка, не смотри на меня волчицей! Брат все-таки… Родной и единственный. Садись и давай выпьем! — радостно потер руки нежданный гость. — Насчет песен потом. Когда напьемся, тогда и разберемся. А лучшее средство от боли в горле, скажу я вам, доктора хорошие, — стакан водки с солью и перцем! Еще надежнее — два.

Валерка спросил тихонько и нарочито преспокойно, с тончайшим деловитым стебом:

— Это — чтобы не болела голова?

Дядька лукаво подмигнул ему:

— Языкастый ты, племянничек. Но первый тост мой! И вот что я вам скажу… — Он на минуту призадумался. — Так хорошо, что мы наконец вместе… Ты, Галка, я и мой племянник… Семья Паниных. Точнее, то, что от нее осталось. Пьем, стало быть, за нас! — Дядька мгновенно осушил бокал и бодро принялся за винегрет — излюбленное блюдо Галины Викторовны. — А где твой благоверный? Великий хирург Михаил Туманов?

Мать вздохнула и отвернулась к окну. Валерий постарался быстро сменить тему:

— Придется вам мне подсказать, можно одним словом, где и как люди с медицинским образованием делают большие деньги. Я не в курсе. Буду премного вам обязан.

Дядька важно кивнул:

— Напьемся и разберемся. Обязательно, племянничек. Тебе еще жить и жить. И жизнь свою нужно строить и ладить с толком, с чувством, с расстановкой. Без этого нынче никуда, голубь ты мой. Вот когда я был не то в Киеве, не то в Новосибирске…

Валерий захохотал:

— Ну-у! Так перепутать! Все равно что принять Сидней за Венецию!

Дядька тоже засмеялся:

— Понимаю твое удивление и признаю! Но ты соображай: у меня особая жизнь — спецкомандировки на самолетах аж по нескольку раз в год, туда-сюда-обратно. Тут все на свете перемешаешь. Все просто мелькает перед глазами, и тебе уже толком не до осмотра города или чего-то такого-эдакого. Но учиться надо, мать правильно говорит. Вот один пример приведу. Ты, голубь, поди, и не слышал, как юный Циолковский жил в провинции, увлекаясь наукой. И открыл некий закон. Описал его и послал свое открытие в Академию наук. Оттуда пришел ответ: вы молодец, молодой человек, вы очень способны, но только мы вынуждены вас разочаровать — открытый вами закон давным-давно открыт Ньютоном — это его первый закон.

Валерка засмеялся:

— Это правда?

— Не сомневайся, голубь, сие истина! И слушай дальше, — продолжал дядька, поглядывая хитро и довольно. — Циолковский не стал унывать, а только взбодрился. И вскоре открыл — снова сам! — еще один закон. И его тоже отправил в академию. И опять пришел ответ: все замечательно, юноша, вы большой умник, но это второй закон Ньютона. Точно так же произошло и с третьим законом Ньютона. Так что из этого выходит? С одной стороны — получил бы юный Циолковский с самого начала специальное образование — не стал бы время впустую тратить. А с другой стороны — кто знает, может, как раз эти «открытия» законов Ньютона и помогли ему стать в дальнейшем великим Циолковским. Но ты учись, племянничек, старайся.

Валерка скривился — опять нравоучения!

Потом разговор, к счастью, сдвинулся на бытовые и общеполитические проблемы, благополучно на время миновав все рифы и подводные течения семейства Паниных-Тумановых, и Валерий заскучал. Откланялся и отправился к своему оставленному без присмотра учебнику анатомии. Снова начал мерить шагами комнату и коридорчик, бубня одно и то же.

Мать и дядька теперь сидели в так называемой гостиной и болтали.