— Маррис, даже если что-то подозревает, не сунется в храм Маан без дозволения. А его он не получит, по крайней мере так быстро. А если учесть, что верховная жрица с сегодняшнего вечера и на ближайшую неделю является хранительницей провинции, то чужакам в храм вход вообще заказан.

— То есть вы будете нарушать законы? — поинтересовалась Оля, развалившись на кровати. — Почему ты считаешь, что Маррис более законопослушный? Не думаю. Вы же не спрашиваете ни чьего дозволения. Претесь напролом.

— Мы только туда и обратно. Мы не собираемся никого трогать. А цели Марриса не такие безобидные. Думаю, он понимает — захватить Ласта мирно не выйдет, а, значит, в храме прольется кровь. Нет. На это он не пойдет. Слишком дорожит своей репутацией. К тому же, там редко бывает так, что нет ни одной молящейся послушницы. Если мы просто пройдем мимо, никто не обратит внимания. А уж схватку заметят, конечно. Маррис появится в храме только в том случае, если получит разрешение от жриц. Например, сказав, что собирается задержать преступника. Но жрицы никогда не принимают такие решения поспешно, и двадцать раз не перепроверив информацию. Поэтому, чем раньше мы пойдем в храм, тем меньше вероятность, что мы застанем Марриса там.

Если бы можно было провести процедуру без Дира, я без колебаний оставила бы его в своих покоях. — На последнее заявление Дир обиделся, хотя и не подал виду. Он и сейчас не до конца простил вампирше такое снисходительное отношение. Он, конечно, понимал, что Льрисса видит перед собой исключительно Ласта, но в душе все равно было обидно, что его не считают ни за равного, ни за мужчину. Некоторые заявления Льриссы, пока они шли по коридору, вообще выводили из себя: «Не стой тут, иди быстрее. Медленнее, ближе к стене», — словно он глупый и наивный юнец.

Ладно, хоть Оля не пошла вместе с ними. Быть в роли нерадивого, вынужденного подчиняться подростка еще и при ней не хотелось совсем. Маг надеялся, что сегодня ночью все закончится. Он избавится от необходимости терпеть чье-либо присутствие. Льрисса, вероятнее всего, останется здесь, Оля что-то говорила о сорвавшемся отпуске, а он сможет в тишине и одиночестве провести ритуал, а после, если все сложится удачно, можно будет начать новую жизнь. Что будет, если ритуал не сработает, Дирон старался не думать, как впрочем, и слабо представлял, какой будет «новая жизнь» в случае удачи.

Главный храм Аскариона встретил тишиной, и лишь несколько послушниц молились вокруг возвышающейся статуи Маан. Дир послушно повторил за Льрисой все движения и почтительно замер в поклоне перед изваянием богини. Неожиданно стало неуютно и страшно. Предстоящее событие пугало. Осознание того, что святилище с древним непонятным артефактом находится совсем недалеко, напрягало. От крови Маан отделял только огромный зал и неприметная дверка между массивными колоннами. На нее указала Льрисса при входе в храм. Дир попытался справиться с волнением и сделал глубокий вдох, в конце концов, через этот ритуал проходят все без исключения вампиры, так что вряд ли ему что-то угрожает. Хуже, чем есть, не будет все равно. Только вот как к эльфийской душе отнесется вампирская святая — неизвестно.

Изображать из себя молящегося быстро надоело, и Дир посмотрел по сторонам. Его внимание привлек непонятный куль, стоящий в темной нише у стены храма. Маг приподнялся и сделал несколько шагов в сторону, пытаясь удовлетворить свое любопытство, и едва не проворонил удар в спину. Резко крутанулся и с ужасом обнаружил, что под рясами припозднившихся молящихся скрываются воины. Все же их с Льриссой ждали и, не мудрствуя, пошли по наипростейшему пути. Переодеться в рясы послушниц — не такая уж оригинальная идея.