Борис, как сомнамбула, бродил по дому в трусах и майке, не замечая вокруг никого и ничего, потрясенный случившимся.

Скоро о трагическом событии узнали и другие жители Быстрицы. Многие собрались в доме Ветровых. Кто то позвонил в милицию. В поселок приехала дежурная группа из райотдела внутренних дел. Вместе с ней прибыли заместитель районного прокурора младший советник юстиции Речинский и судмедэксперт.

После того как место происшествия было осмотрено и сфотографировано, Речинский решил побеседовать с Борисом.

Молодой человек находился чуть ли не на грани помешательства.

– Я так и думал… Я все время боялся этого… – без конца повторял он. Его трясло – то ли от нервного шока, то ли от холода. Утро выдалось свежее, а на нем была легкая рубашка с короткими рукавами.

Зампрокурора района попросил Бориса рассказать о случившемся.

– Лег я в двенадцать часов, – начал Ветров. – Родители легли в своей комнате еще раньше, в начале одиннадцатого. Мне показалось, что они уже заснули… Вообще то с тех пор, как исчезла Лариса, ну, сестра, они не обходятся без снотворного… Я тоже стал плохо засыпать… И сегодня так же. Все время ворочался. Потом будто куда то провалился. И вдруг – выстрел! – Борис замолчал и обхватил голову руками так, что побелели суставы.

– В котором часу это было? – задал вопрос Речинский.

– В половине четвертого. Это я потом посмотрел на часы, когда зажег свет. Ольга тоже проснулась. Моя невеста…

– Вы спали с ней в одной комнате?

– Да, в моей. Вместе. Понимаете, фактически мы уже муж и жена. Хотели подавать в ЗАГС. И поэтому…

– Понимаю, понимаю, – кивнул Речинский. – Продолжайте, пожалуйста.

– Ольга шепнула: сходи в их комнату, там что то случилось. Хочу встать, пойти, но боюсь чего то… Сам весь в поту… В последнее время отец был какой то странный… Я сразу догадался, что в спальне родителей произошло что то ужасное. Откуда то появилась мысль: вот открою их дверь, а он в меня… Вдруг – еще выстрел… Тут уж я вскочил. Словно пружиной подкинуло… Бросился к ним. Распахнул дверь. Темно, почти ничего не видно, а включать свет – страшно… И, главное, тихо. Абсолютная тишина. Я сдернул с отца одеяло. Ружье упало на пол. Я стал на ощупь искать у отца рану и вдруг заметил, что вокруг его головы все темное. Это была кровь… И на маминой подушке тоже… Я выскочил из спальни. Включил в большой комнате свет. На часах – около половины четвертого.

– А точнее? – спросил Речинский.

– Не то двадцать четыре минуты, не то двадцать семь… Зашел к Оле. Говорю: отец убил мать и себя… Мы вместе прошли в комнату родителей… Я поднял ружье с пола, но Оля зачем то отняла его у меня и выбежала из дома… Потом появились Бобринские, ну, соседи… Потом еще какие то люди… Потом вы…

– Вы сказали, что ваш отец в последнее время был какой то странный. Когда это началось и в чем выражалось?

Борис рассказал, как пропала сестра, как переживал Александр Карпович. Да и вся семья тоже.

– Вдруг он стал все прятать, – продолжал Ветров. – Никогда ничего не прятал, а тут… Раньше у нас в холодильнике или в буфете стояли бутылки с вином, коньяком. Для гостей. Вообще то отец не любитель спиртного. Мама и я тоже не пьем. А отец зачем то спрятал все бутылки… И еще. Ни с того ни с сего говорит мне: «Все равно Ларочка всегда будет со мной». Я стал успокаивать его: конечно, она, мол, найдется, и мы опять будем все вместе. Он как то странно посмотрел на меня и тихо произнес: «Не с вами… Ларочка будет со мной…»

– Когда произошел этот разговор? – задал вопрос зампрокурора.