И она решительно встала и прошла в ванную.

Но войти она не успела - Стас вскочил, как подброшенный. - Лина, но нам же надо все обсудить! - Не знаю, я не вижу энтузиазма, - ответила она. - Прости, что навешала тебе мои трудности. А это, действительно, только мои трудности (Как бы не так, подумал Стас, это МОИ трудности...). - Но я готов, Лина!

Он подошел к ней и обнял её. - Поверь, я не в себе сегодня. Неужели ты не понимаешь? А ты? Ты в порядке?..

Она хмыкнула: как же, в очень большом.

А сама подумала, что у неё дерьмовый характер, что она вечно всех во всем подозревает, тех, естественно, кого любит, и человек не может понять: то ли она в него до мокрых порток влюблена, то ли еле терпит. Вот и сейчас - Стас ей так дорог, а она кривится, как... как... старая перешница на выданье! - Тогда не беги, сядь, поговорим. Я так и не успел выдать тебе свой вариант, - сказал успокаивающе Стас, поцеловал её, легко, не для продолжения, а как знак. - Мы же оба были... - он не продолжил, а посмотрел на неё долгим взглядом, в котором сквозила нежность (и не наигранная притом!).

Она села на стул, он сел напротив нее. - Я тебе все выложу, абсолютно все, а потом ты будешь меня критиковать, порицать и все, что хочешь. Но во время моей речи прошу - не перебивай, и так мыслей не больно много.

Она кивнула с улыбкой, милый Стас, он все же очень милый и нежный...

Он сказал ей, что деньги необходимо разыскать, и что её муж, конечно же, оставил ей их. Что надо осмотреть квартиры, её и сестры. Где её муж ещё мог спрятать деньги? Не зарыл же в поле чистом!

И если они найдут деньги, они должны немедленно бежать.

Да. Бежать. Потому что он тоже находится в розыске.

И Стас рассказал ей о Тане-Алене, приукрасив, конечно, себя и очернив бедняжку Таню-Алену... Клуб - это весьма зыбкое дело, и им все равно пришлось бы где-то начать новую жизнь. Вдвоем. Пусть ей не кажется, что этот Доброхотов отстанет от неё - она ошибается. А если они денег не найдут, - позлится, и придется ему о деньгах забыть.

Причем, никто не должен знать, когда и куда они смотаются, потому что, если хоть кто-то будет знать, - нет никакой гарантии, что Доброхотов не узнает, где они.

Вот куда им податься?

Об этом нужно крепко подумать и ему, и ей.

Если же денег они не найдут, он предлагает ей тот же вариант: уезжать, все едино. А это значит, - снять все деньги (он - свои, она - свои) и бежать. Здесь оставаться нельзя.

Вот так, на едином дыхании, выпалил Стас свой вариант и ждал, что будет.

Лина была в полной растерянности: её убило то, что надо скрываться, бежать. Но, продумав, насколько было возможно, всю ситуацию, она поняла, что Стас прав.

Доброхотов не оставит её в покое, пока жив... Что это она? Уж не хочет ли, чтобы Стас замарал руки?.. Безумная совсем, старая дурища! У Стаса тоже сложности... Он, конечно, не все рассказал об этой несчастной девчонке... Но сейчас уже нечего разбираться, кто прав, кто виноват, - надо решаться. ... А если они найдут деньги?.. Кстати, в домыслах Стаса о квартирах есть своя правда. Саша часто бывал здесь, он любил её сестру, как родную, и любил её дом, частенько занимался мелким домашним ремонтом - больше было некому, сестра давно разошлась с мужем. ... Боже мой, подумала она, жила себе поживала и не чуяла, какие тучи собираются над её легкомысленной головой!.. Нет, как-то чуяла, но не придавала значения всяким своим настроям. Но - бежать?.. А если, все-таки, попытаться уверить Доброхотова, что она ничего не знает и ничего не нашла?.. Отстанет он от нее?

Нет. Она это четко знала. Нет.

Стас смотрел на нее, молчащую, усиленно думающую, и ждал приговора.

А она жалобно сказала. - Стас, милый, ты во многом прав. Но сейчас я ничего не могу тебе ответить. Давай немного придем в себя и завтра снова встретимся и поговорим. Ты согласен?

Стас раздражился, но постарался не подать вида: давить нельзя.