Она бодро вошла на кухню.

Стас как-то безнадежно жевал огурец, глядя в темное окно.

У неё сжалось сердце: таким он показался ей почему-то несчастным, расстроенным...

Ему, видимо, очень нужны деньги! Из-за той истории он хочет уехать. И уехать с ней, он же сказал, а она ещё ничего не решила и пока решать не будет.

На её шаги он обернулся, лицо его было недовольным. - Ну, надумала что-нибудь? - Спросил он насмешливо-грубо.

Она обиделась и расстроилась.

Он заметил это и уже с улыбкой схватил её за руку и притянул на колени. Стал целовать в шею, в ухо, висок, от него заполыхало жаром, Лина вздрогнула и почувствовала, как тот же огонь охватывает и её тело. Накатили слабость и желание. ... Только не это, только не сейчас, пусть он не знает, как действует на меня.

Она прошептала. - Милый, отпусти меня, иначе мы с тобой вообще ничего не сделаем, кроме...

Он послушался, спихнул шутливо с колен. - Ну, - спросил он, - так ты что-то надумала, как я понял (Лина каждый раз удивлялась, как быстро он переходит из одного состояния в другое, прямо противоположное. Только что это был страстный любовник, поглощенный любовью, как вдруг перед ней представал деловой мужчина, который, казалось, и не помышлял никогда о близости с ней)? ... Таковы мужчины, подумала она, поставила на этом точку и рассказала ему о своих предположениях.

Стас оживился. - Умничка моя! - воскликнул он и поцеловал её в губы. ... Как этот поцелуй отличался от того, что был минутой раньше!.. - Ты иди, отдохни, - сказал он нежно, и в нем немного прорезался ТОТ Стас, и это её как-то примирило с возникшей ситуацией, - я сам справлюсь. Да - да, нет нет. И закончим на этом.

Она ушла в спальню и посмотрела в зеркало - до чего же она побледнела! Ей вредно так безумствовать! А не безумствовать? Остерегаться? Это не вредно? Плевать! Пусть вредно, но она будет с ним. Она обожает его!

Она прилегла на тахту, и блаженная дрема окутала её, ей что-то чудилось прекрасное, кто-то куда-то звал, и это тоже было прекрасно...

Сквозь дрему она слышала какие-то

постукивания,

кто-то - Стас! - ходил по квартире...

И это тоже было прекрасно - она не одна, с ней её возлюбленный!

Вдруг она явственно услышала: Лина! - и открыла глаза.

Перед ней стоял Стас и держал в руке какой-то мешок, темный, похоже болоньевый...

Она села на тахте, уже понимая...

А он говорил восторженным шепотом. - Слушай, ты - гений! Пять минут подумала и - нате, решение! Прямо Каспаров! Они были в ванной, за одной плиткой, он её крепче вмазал, чем другие! Понимаешь? Ты была права! Сейчас тут хрен знает, что творилось бы... Прости меня, дорогая, я - болван. Меня надо казнить. Не отдавайся мне пятнадцать минут - накажи меня за глупость, - он бормотал это, уже сидя рядом с ней, и она боялась, что сейчас начнется акт любви, а она физически не готова. Но он был во власти удачи, которая, казалось, никогда не придет к ним.

Он был вне секса.

Такого количества баксов Лина не ожидала увидеть! Но никакой радости она не испытала и только скорее хотела отделаться от этих денег!

Пусть Стас забирает их все себе, только поделится с Доброхотовым, чтобы тот никогда больше не появлялся здесь...

Надо бы его позвать, что ли?..

У неё была пустая, какая-то звенящая, голова, она очень плохо соображала, а Стас - отлично.

Он сказал: - Дорогая, я сейчас пойду к этому Доброхотову и дам ему куш, не очень большой, но и не маленький. И скажу ему так: если он появится здесь хоть раз - будет иметь дело со мной и моими ребятами или, если он пожелает, могу сдать его в милицию, там не станут разбираться, кто и что, тем более, что он уже был на зоне. Короче, Линок, я тебя оставлю на минут пятнадцать, ты немного придешь в себя, и мы...

Он засмеялся и, как он привык это делать, похлопал её по попке, от чего она сжалась, как от удара, не терпела она таких вот вульгарных пошлепываний.