Подъехал лифт. Лифтер (уже новый, а не вчерашний) произнес с улыбкой:

— Доброе утро, мисс Ховард.

— Ш-ш-ш-ш, — зашипела я, указав на спящих Брендона и Лулу. Во сне они выглядели такими кроткими. Ни за что не скажешь, что эти психи запросто могут похитить человека в надежде спасти его из лап сайентологов.

— Прошу прощения, — зашептал лифтер, придерживая дверь. — Едете?

— Да, — подтвердила я и, взглянув на своих похитителей в последний раз, шагнула в лифт.

В этот момент в кабину пулей влетел крошечный белый комочек.

— Кози, — тихо сказала я собачке, которая разлеглась на полу, словно у себя дома. — Уходи. Ты не моя собака. Я сюда уже не вернусь. Иди домой.

В ответ Козабелла лишь тихонько заскулила.

— Я кому говорю, — шептала я. — Ты остаешься дома. Я возвращаюсь в больницу.

Переложив Козабеллу на белый ковер снаружи кабины лифта, я велела ей оставаться там. Впрочем, от одного только вида ее несчастной мордочки (не говоря уже о жалобном подвывании) мое сердце растаяло.

— Ну ладно, — сказала я, догадавшись, что ее стремление пойти со мной вызвано не столько привязанностью ко мне, сколько естественными потребностями, — не обижайся. Пойдем.

Услышав мои слова, она радостно запрыгнула в лифт, виляя хвостиком, прямо как… Даже не знаю, с чем сравнить. Наверное, как что-то, что виляет с такой же бешеной скоростью.

Лифтер улыбнулся и закрыл двери. Когда мы спустились в вестибюль, он произнес:

— Всего доброго, мисс Ховард.

— Я не… — Увидев свое отражение в одной из зеркальных стен вестибюля, я поняла, что продолжать не имеет смысла. Поэтому, просто сказав «спасибо», я вышла из лифта в сопровождении Козабеллы.

И знаете, что самое удивительное? Хотя я всего лишь умылась и почистила зубы, Никки Ховард все равно выглядела потрясающе. Настолько, что курьер из «Ю-пи-эс», который нес пакеты с корреспонденцией в специальную комнату, завидев меня, уронил свой электронный органайзер и, покраснев как рак, поднял его. Или он прибалдел от моей внешности, или оттого, что знаменитая супермодель одета в джинсы и демократичные «Скечерс». И все-таки могу поспорить, что причиной стала вышеупомянутая потрясающая внешность. Представляю, как круто звучит: от одного моего вида курьеры «Ю-пи-эс» застывают как вкопанные… А если вас просто взяли и пересадили в такое вот потрясающее тело? Гордиться особо нечем.

Вчера столько всего навалилось: и похищение, и открытие, что у меня чужое тело, и еще многое другое. Тогда я совсем не обратила внимания на красоту вестибюля. Зато теперь я оценила его огромные размеры, а также величественную хрустальную люстру, висевшую в центре. Точно под люстрой стоял Джастин Бэй. Он выглядел так, словно только что сошел со страниц какого-нибудь подросткового журнала, которые так любит моя сестра. Джастин был одет в джинсы, серый джемпер с треугольным вырезом и коричневую кожаную куртку. Увидев меня, он весь передернулся и стал нервно глядеть в сторону лифта, видимо опасаясь, что оттуда может появиться кто-то еще. Убедившись, что я одна, Джастин заметно успокоился и даже выдавил из себя улыбку, продемонстрировав невероятно белые ровные зубы.

— Все-таки пришла, — произнес он таким знакомым по фильму голосом.

Козабелла помчалась к выходу.

— Да, но учти, у меня не больше минуты.