Завтрак закончился. В соседней комнате отдыхают, развалившись на полу, Самуэль и Андро. Первый проверяет кинокамеру, второй созерцает пятна на потолке и стенах.

АНДРО. Хотелось бы мне так писать, добиться подобной насыщенности, выраженной в сырости, в грязи, в пустоте. Но для этого нужно иметь третий глаз.

САМУЭЛЬ (смеясь). Дырку в жопе.

АНДРО (огорченно). Не выделывайся, я говорю о глазе души… Слышь, а что мы делаем здесь? Мы только начали свое путешествие и уже отдыхаем. Негритянка просто-таки расслабляет Монги.

САМУЭЛЬ. Брось, она потрясающая. Смотреть на нее – одно удовольствие.

Камера медленно переходит через стену в другую комнату, где находятся Ньевес и Монги; они смотрят поверх террасы куда-то вдаль.

НЬЕВЕС (шепотом). Этот кучерявый, Самуэль, он знает, что говорит. Все, кроме тебя, понимают, что я необыкновенная. Я пропала не из-за расизма твоей матери, а из-за твоей постоянной тоски, из-за твоего цинизма. Кроме того, я знаю, что ты сошелся с Минервой.

МОНГИ. Мне не нравится, что т-т-ты торгуешь т-т-телом.

НЬЕВЕС. А ты? Тебе не надоела машинка, штампующая зеленые?

Монги хочет ее поцеловать. Она уворачивается. Затемнение.

Интерьер. День. Вид моря. Самуэль снимает плывущего вдалеке на автомобильной камере Монги. НЬЕВЕС (иронично). Эй, ты, Коппола, смотри сюда. Она отводит его в другую комнату. Начинает раздеваться, Самуэль снимает ее. Она подходит к окну, раздевается догола. Вдалеке плывет Монги. Ньевес возвращается к Самуэлю, забирает у него камеру. Он ложится на софу, она стаскивает с него брюки. Сидя верхом на Самуэле, Ньевес достает из кошелька, который лежит посреди стола, презерватив. Самуэль косится на него. Поцелуй.

САМУЭЛЬ. Никогда не делал это с… (Поцелуи.)

НЬЕВЕС (не прекращая целовать). С презервативом?

Самуэль отрицательно мотает головой. Ньевес покусывает его.

НЬЕВЕС. С негритянкой?

Самуэль опять отрицает. Ньевес чуть не заглатывает язык парня.

НЬЕВЕС. С проституткой?

САМУЭЛЬ (мотая утвердительно головой). Кроме того, с бывшей бабой Монги.

Крупно их тела. Ну просто глаз не отвести. Затемнение.

Вечер. Натура. Малекон. Средний план. Друзья идут молча.

АНДРО (прерывая молчание). Как там море, Монги?

Тот качает головой: так себе.

АНДРО. У меня огромное желание нырнуть. Море – это такая штука, такая, такая, ну я не знаю, но это совсем не то же самое, что на пляже. На пляже кругом берег. А в море опасность придает ощущение, черт, я не знаю чего…

САМУЭЛЬ (Монги). Я снял тебя. Это красивейшее зрелище: ты посреди океана.

МОНГИ. Ну и к-к-как оно? (Самуэль мнется.) С н-н-негритянкой-то?

САМУЭЛЬ (восхищенно). Сначала она была сверху, а я снизу, потом на боку. А дальше она захотела быть снизу. Просто бешеная баба. Черт, прости, старик… (Монги делает жест, мол, все это ерунда.) Она любит тебя, а сегодняшнее – это так, фигня на постном масле. Ты помнишь, ведь она сказала, что нам! обязательно нужно быть на вечеринке в Доме Саркофагов? Она тоже придет, правда, позже.

АНДРО (присоединяясь к ним). Сегодня вечеринка? Кабальеро, судя по тому, как мы движемся, нам и до сентября не добраться до Комодоро.

Затемнение.

Натура. Вечер. Здание Саркофагов, перед Малеконом. На одном из балконов видна наполовину свесившаяся девушка, она восторженно горланит песню:

Эй, посмотрите, кто идет! Уж не Монги ли? Ну, поднимайся, поднимайся к нам! Ну не хрена себе!

Вечеринка. На сцене обдолбанные рокеры. Остальные разговаривают или танцуют. Пьяная девица с балкона теперь развлекается тем, что прыгает на автомобильных камерах. Все пытаются подражать Монги, видя в нем лидера. Даже рокеры суют ему микрофон, подстрекая спеть с ними. Монги не хочет. Две девушки приближаются к Самуэлю и Андро. ОДНА ИЗ НИХ.